Чтение онлайн

Разворачивается, идет с балкона в комнату. А я в спешке бегу за ним.

— Восемь ноль-ноль, где ты шлялся?

— Ты теперь у нас говорящий будильник или мамочкой заделалась? — кидает сумку на пол, забрасывая вещи туда.

— Прекрати язвить. Куда ты собираешься? — оттягиваю сумку. — Я тебя никуда не пущу, — перегораживаю путь. — Лишу зарплаты в этом месяце.

Складывает руки на груди. Опирается плечом о деревянный косяк. Пухлые губы, дрогнув, растягиваются в озорной улыбке. Оголяя ряд ровных белых зубов.

— Ну! Вижу, что хочешь что-то сказать? Уговорила. Слушаю.

— Ну… я… — тереблю ручку сумки, — хочу извиниться.

— Что-то не расслышал, — наклоняется ближе ко мне со своего роста.

— Извиниться за слова. Оглох, что ли? Это все, ты прав, эмоции. Мой язык — мой враг. Не хотела обидеть тебя. Не уходи.

— А это совесть, значит, ночью заела? — Отталкивается. Перемещается из комнаты в кухню. Следую за ним. — Размечталась! Я и не собирался уходить. Надо — сама уходи. Я не обижаюсь. Знаешь, доктор на больных не обижается. Кофе будешь?

— Собака.

— Я все слышу, малая!

— Это значит мир?

— Это значит, ты мне деньги торчишь, Кнопка, за треснутое стекло, — загибает палец, — поцарапанное крыло, — второй палец, — разбитое боковое зеркало и помятый капот. Попроси его в следующий раз не прыгать на машину.

— Как скажешь. Факсом ему отправлю: «Уважаемый Ияр, будьте так любезны, не прыгайте на мою машину, ремонт дорого стоит, лучше стреляйте по колесам. Нам так дешевле».

Собирайся, сегодня много дел.

— Как скажешь, босс, но для начала, — выставляет руки вперед, ладони сжаты в кулаки, — в какой руке? Отгадай.

— У меня нет на это настроения.

— Всего лишь укажи.

— Ну хорошо, — тыкаю на кулак, больше похожий на кувалду.

Раскрывает ладонь, а там жвачка, а в другой — обручальное кольцо.

— Нет, ты не заставишь меня его надеть.

— Комон, Алекс! Ты же моя липовая невеста, так давай соответствовать.

Я не хочу.

— Это все не по-настоящему. У меня для тебя кое-что есть. Но дам посмотреть только после того, как наденешь кольцо.

— Я не могу. Не буду.

— Это всего лишь кольцо. Дай руку! — Берет мою ладонь, кладет кольцо. — Вот то, что ты просила. — Вытаскивает маленький клочок бумаги, сложенный вдвое, а то и втрое. — Посмотри. — Разворачивает.

— Это номера машины, которые ты запомнила. Принадлежат некоему Беньяминову Ияру Ашуровичу.

— Почему-то я не удивлена. Сукин сын. Я изначально знала, кому они принадлежат. Ведь я не раз каталась в этой машине.

— Так я не понял. Зачем я рыл?

— Ты же крот.

— Ой Роман растрепался. Ну так просвети, зачем?

— Я хотела подтверждения, что мне не показалось и не привиделось. И что это не действие анестезии. Ты окончательно развеял мои сомнения.

— Алекс, если отследить маршрут, по которому ты ехала тогда, то на каждом столбе находилась камера, но ни одна не зафиксировала движения внедорожника. А через время объявили об угоне этой машины и вскоре обнаружили ее, сгоревшей дотла. Идеальная расправа над врагом, но тут есть промахи. Хоть и скрытые, но они есть.

— Какие? Что я жива?

— Одновременно Акси попадает в больницу и улетает. Как то странно, не кажется?

— Мой ребенок, — перебиваю ненужный треп, — отдал свою жизнь, чтоб я осталась жива. Удар руля пришелся в область живота, вот сюда, — бью себя по животу. — Руль сломался об него.

— Алекс, а если…

— Иногда, — приостанавливаюсь, чтоб не завыть, — ощущаю толчки внутри себя, это как фантомная боль у инвалидов, лишившихся руки или ноги. Только у них боль пройдет, а у меня нет, потому что она сидит здесь, в моей голове, — прикладываю палец к виску. И жить с этим только мне одной. И самое ужасное — я больше не могу иметь детей. Мне не стать матерью, не родить новую жизнь, не залечить эту брешь. Не обнулить прошлое. Никогда. А ты сейчас говоришь так, как будто ищешь ему оправдания. Ты знаешь, что сделал Ияр? Он лишил меня шанса жить. Просто взял и забрал две жизни разом. Одни щелчком пальцев. Вот так, — щелкаю перед лицом Демиса.

Опираюсь руками на стол. Опускаю голову. Делаю глубокие вдохи. Нервные спазмы сжимают гортань, и трудно дышать.

— Успокойся, Алекс, — легкими движениями потирает спину. — Попей воды! Не переворачивай мои слова. Я всего лишь предположил. А что если ты ошибаешься? Могут пострадать ни в чем не повинные люди.

— Я ошиблась один раз, — ставлю с грохотом стакан, так что вода из него расплескивается по столу, — когда доверилась.

Отскакиваю от Демиса. Он делает только хуже своими прикосновениями. Включаю кран. Умываю лицо холодной водой. Зажигаю сигарету. Отворачиваюсь к окну.

— Наши семьи всегда враждовали. Как в анекдотах: он — бандит, она — дочь мента. И мы, будучи тогда детьми, попали под удар. Все начал мой отец. Нашел слабое место у них, заставил меня свидетельствовать против Ияра в суде. Ему было четырнадцать, а значит, он попадал под статью. И его осудили, но он чудом спасся. А чудом этим были земли с золотыми шахтами. Как потом оказалось. — Делаю затяжку, выпуская дым. — Прошло время, и все успокоилось. Мы выросли. Я не думала, что мы столкнемся еще раз. Но закон кармы — возвращаться.

Мой отец был идеалом. Добрый, ответственный, боролся с преступностью. Одним словом, воин света. Знаешь, злым быть легко. Честнее, по крайней мере, чем притворяться добрым. У доброты много сторон. И не знаешь, какая к тебе повернется. Семья Ияра не скрывала свою сущность. А мой отец, он был волком в овечьей шкуре. Тогда я была маминой и папиной дочкой. Учеба — дом, дом — учеба. И в моей жизни появился Ияр снова. Мы ненавидели друг друга, он угрожал мне, что убьет мою семью, если не найду документы и деньги, принадлежавшие их клану. Но потом как-то так пошло, что я влюбилась. Я думала, он тоже. Но он просто отлично играл свою роль, даже, можно сказать, шикарно. Лучше и не придумаешь. Родных держи близко, а врагов — еще ближе. Я купилась. На розовые мечты. И я нашла то, что он просил. Сама не веря в это. Ценная флешка оказалась у меня в руках. На ней было все. Я узнала, что мой отец не такой хороший. Продавал оружие, наркоту и живой товар через границу. Многочисленные фото девочек это подтверждали. Мои одногодки… В тот день внутри что-то надорвалось… Но он же мой отец, я не могла сдать его полиции. Необдуманное решение пришло сразу, — кривлюсь от горечи, собравшейся во рту. — Я и представить не могла, какое оно необдуманное, — ломаю сигарету. Мне трудно продолжать.

— Что ты сделала?

— Отдала Ияру, из лучших побуждений закончить эту вражду. Забрать, что принадлежит ему, а остальное удалить.

Поджигаю новую сигарету, размахиваю горящей спичкой, чтобы потушить огонек.

— В день нашей свадьбы он не пришёл. Моего отца забрали в каталажку и осудили, а потом его повесили сокамерники. Его посадили с теми, кого он сам осуждал. Мать и тетя отвернулись, я, беременная, обитала у сестры. После я увидела его, как он, довольный жизнью, улыбается на камеру и женится на другой. Из своей нации. Я не остановилась на этом. Поехала к нему, требуя ответы. Валялась в ногах его. А он просто сказал с сожалением на лице: «Игра окончена». Я всего лишь была пешкой в этой жестокой игре. Поставил жирную точку. И я не хочу превращать ее в многоточие.