Чтение онлайн

Он сбежал вниз, вышел на террасу, которую мать почему-то называла балконом, и увидел изящно сервированный к завтраку стол. Даже узкая высокая вазочка с одной чайной розой. Дичь какая-то, привычно подумал он. Да почему дичь? Нормально. Мать хочет накормить завтраком сына, перед которым чувствует себя виноватой… Только и всего.

Он решил, что сейчас не пойдет купаться, потом… успеется. Пусть она насладится морем. Как ему показалось, в ее отношении к морю была даже какая-то интимность… Он побежал наверх, принял холодный душ, хотя вода здесь была недостаточно холодной, однако вполне освежающей. А когда вышел из душа, услышал внизу шаги и какую-то возню. Он спустился и вышел на террасу.

– Захар, с добрым утром! Как ты спал?

– Ничего, спасибо!

– А по-моему ты плохо спал. Я сейчас напою тебя таким кофе, что до вечера спокойно продержишься. Садись, мальчик.

О! Она поняла, что слово «сынок» в ее устах меня коробит, имя Захар ей не нравится, а мальчик… Это и ласково, и в то же время нейтрально.

– Как вода? – спросил он.

– Хорошая вода. Скажи, у тебя в Израиле есть какие-то знакомые?

– Есть. Но я пока никому не звонил.

– Ты поедешь в Иерусалим?

– Да, непременно. Ваш кофе и впрямь чудодейственный.

– Знаешь, я тебе посоветую, ты присоединись в Иерусалиме в какой-нибудь экскурсии, чтобы не блуждать зря…

– О нет! Ненавижу экскурсии. Я уж как-нибудь сам.

– Дело твое. Леша тоже ненавидел экскурсии.

– Спасибо, все было очень вкусно. Я, пожалуй, поеду…

– Езжай. Я буду ждать тебя к ужину.

Захар сел в машину и испытал облегчение. До вечера я свободен. Не буду даже думать о ней… А то такая сумятица в мыслях и чувствах. И вдруг зазвонил телефон. Номер был незнакомый.

– Алло!

– Я все-таки не думал, что ты такая законченная абсолютная сволочь!

– Семка? Ты?

– Я. И где ты, сволочь, таскаешься? Ты в Израиле и не позвонил лучшему другу?

– А как ты узнал?

– Большое дело! Мне сказал твой дедушка!

– Семка, понимаешь…

– Я все знаю, ты у мамаши. Но, насколько я в курсе дела, твоя мамаша не может порушить крепкую мужскую дружбу, а если попытается, будет иметь дело со мной! Итак, где ты с утра пораньше находишься?

– Еду в Иерусалим!

– Богу молиться, Христу поклониться? Э, а ты один едешь?

– Один. Хочешь присоединиться? Сегодня же вроде рабочий день у вас?

– Что да, то да. Однако ради того, чтобы обнять небритую скотину, я отпросился.

– Позволь, откуда ты знаешь, что я небритый?

– Да ты почти всегда небритый. Особой дедукции тут не требуется. Вот что, друг, ты сейчас меняешь маршрут, едешь в Ришон-ле-Цион, подхватываешь меня, и мы вместе едем в Иерусалим. Я показываю тебе то, что ты захочешь увидеть, а потом мы поедем ко мне, заночуешь у нас, а завтра ты будешь опять вольный казак. Возражения не принимаются.

Напор и голос старого друга сделали свое дело. Захару стало весело и безумно захотелось обнять Семку… Они крепко дружили с шестого класса. Семка нередко наведывался в Москву, и они непременно встречались, не раз зазывал Захара в гости, но все как-то не складывалось. В самом деле, старая дружба важнее туристических радостей.

Они уже второй час сидели за столом в просторной квартире Семена.

– Ну, старик, как тебе моя семейка?

– Да прелесть, что говорить!

С женой Семена Тиной Захар был знаком, а вот двойняшек Катьку и Вадьку видел впервые. Смешные упитанные четырехлетние ребятишки были на редкость общительны и симпатичны.

– Значит, так! – заявила Тина. – Я понимаю, вам охота выпить за встречу, но с утра я пить вам не дам. Выметайтесь-ка, как собирались, в Иерусалим, а потом и выпьете, и поедите от пуза, но побывать в Иерусалиме обязан каждый культурный человек. Захар, ты ведь культурный человек?

– Мать, у тебя есть в этом сомнения? – вскричал Семен. – Поехали, друже, а то ведь она… Ты знаешь, что такое классная хирургическая сестра? Это монстр! Ее лучше слушаться!

– А разве хирург не главнее? – осведомился с улыбкой Захар.

– Хороших хирургов не так уж мало, а вот таких сестер, как моя супруга, поискать! И ты цени, что два классных медработника взяли выходной по случаю приезда друга.

– Я тронут… – прижал руку к сердцу Захар.

– Ладно, поехали! Только ты свою прокатную тачку тут оставь, поедем на моей.

– Годится!

В машине Семен вдруг совершенно серьезно спросил:

– Ну, как мамаша?

– Ох, непросто, Сёмка! Я что-то в растрепанных чувствах, но пока не хочу об этом говорить. Давай я лучше расскажу тебе, что со мной случилось, когда я сюда летел.

– Какая-то романтическая история? – игривым тоном спросил Семен.

– Да нет, просто дурь.

И он поведал другу о своей встрече с Ритой.

– Да, Захар, ты в своем репертуаре!

– То есть?

– Ты всегда вступался за девчонок.

– Меня так воспитывали, – улыбнулся Захар.

– И небось уже готов был на ней жениться?

– Да боже упаси, и мыслей таких не было.

– Но на романчик рассчитывал?

– Да нет… Просто чувствовал какую-то ответственность за нее.

– А она хороша была?

– В первый момент, когда она светилась от счастья, я ослеп. А потом… Нет, мне просто жалко ее было.

– Искать будешь?

– Нет.

– А она, может быть, подсознательно на это рассчитывает.

– Семка, мне ясно дали понять, что я не больно-то нужен. Да и она мне не нужна.

– Ты все еще с Лизой?

– Да.

– Ну и дурак. Ты ее не любишь, но чувствуешь свою ответственность за нее?

– За нее? Нет. Просто эти отношения нам обоим удобны, не более того.

– Ладно, к черту баб! Расскажи лучше, как твои исследования продвигаются.

– Вот это разговор!

И Захар стал рассказывать другу о своей работе.

– Да, вот нам бы такие технологии на практике применить, – мечтательно проговорил Семен.

– Нет, об испытаниях на людях речь пока не идет, но на мышей это действует безотказно. Они просто молодеют на глазах! Только, Семка, ты пока об этом не звони. А то больные обнадежатся, а мы…

– Да я все понимаю.

– У вас тоже ведутся подобные исследования, но, насколько я знаю, подход совсем иной.