Чтение онлайн

В яме, вырытой здесь в случайном месте двумя крестьянами примерно двадцать пять лет назад, на краю северного склона, в той части холма, что принадлежала двум туркам из Кум-Кале, был найден небольшой клад примерно из 1200 статеров Антиоха III.

Первым современным писателем, идентифицировавшим Гиссарлык с гомеровской Троей, был Макларен [41] . Он показал с помощью самых убедительных аргументов, что Троя никогда не могла находиться на высотах Бунарбаши и что, если она когда-либо существовала, она должна была находиться на месте Гиссарлыка. Однако еще до него доктор Эдв. Дан. Кларк [42] высказывался против Бунарбаши и считал, что гомеровский город находился у деревни Чиблак; эта теория потом была принята П. Баркером Уэббом [43] . Такие весомые авторитеты, как Джордж Грот [44] , Юлиус Браун [45] и Густав фон Экенбрехер [46] , также высказывались в пользу Гиссарлыка. Далее, г-н Фрэнк Калверт, который начал с поддержки теории, помещавшей Трою в Бунарбаши, благодаря аргументам вышеупомянутых авторов, и особенно, судя по всему, Макларена и Баркера Уэбба, перешел на сторону теории «Троя—Гиссарлык» и стал ее горячим защитником. Калверт владеет почти половиною Гиссарлыка, и в двух маленьких рвах, которые он выкопал на принадлежащей ему земле, перед моим визитом ему удалось обнаружить некоторые остатки македонского и римского периода, а также часть стены эллинской кладки, которая, согласно Плутарху (в его жизнеописании Александра), была построена Лисимахом. Я немедленно решил начать здесь раскопки и объявил об этом намерении в книге «Итака, Пелопоннес и Троя» (Ithaque, le P'eloponn`ese et Troie), которую я опубликовал в конце 1868 года [47] . Когда я послал экземпляр этой работы вместе с диссертацией на древнегреческом в университет Ростока, это ученое учреждение почтило меня дипломом доктора философии. С неустанным усердием я с тех пор стараюсь показать себя достойным оказанной мне чести.

В вышеназванной книге я упомянул (гл. 2), что, согласно моей интерпретации пассажа Павсания (II. 16. § 4), в котором он говорит о микенских гробницах, царские гробницы надо искать в самом акрополе, а не в нижнем городе. Поскольку эта моя интерпретация противоречила мнению всех других ученых, она в то время была отвергнута; однако, когда в 1876 году я обнаружил эти погребения с их великими сокровищами на том самом месте, которое я указал, оказалось, видимо, что не правы были мои критики, а не я.

Обстоятельства вынудили меня пробыть почти весь 1869 год в США, и только в апреле 1870 года я смог вернуться в Гиссарлык и произвести предварительные раскопки, чтобы проверить глубину, на которую простирался культурный слой (artificial soil). Я делал раскопки на северо-западном углу, там, где величина холма значительно возрастала и где, соответственно, скопление руин эллинского периода было очень большим. Здесь, только углубившись на 16 футов ниже поверхности, я обнаружил стену из огромных камней толщиной 6 1/ 2фута, которая, как показали мои позднейшие раскопки, принадлежала башне македонской эпохи.

Чтобы произвести более обширные раскопки, мне нужен был фирман от Блистательной Порты, который я получил только в сентябре 1871 года благодаря любезному содействию моих друзей, дипломатического представителя США в Константинополе, г-на Уэйна Маквея, и покойного драгомана посольства США, г-на Джона П. Брауна.

Наконец, 27 сентября я отправился к Дарданеллам вместе со своей женой, Софией Шлиман, которая является уроженкой Афин и горячей почитательницей Гомера и которая с жизнерадостным энтузиазмом присоединилась ко мне в осуществлении той великой задачи, которую примерно полвека назад я в своей детской простоте обещал осуществить своему отцу и которую планировал вместе с Минной. Однако на нашем пути вставали постоянные помехи со стороны турецких властей, и лишь 11 октября мы наконец смогли фактически начать нашу работу. Поскольку у нас не было никакого другого крова, нам пришлось поселиться в соседней турецкой деревне Чиблак, в миле с четвертью от Гиссарлыка. Проработав в среднем с восемьюдесятью рабочими в день до 24 ноября, мы были вынуждены прекратить раскопки на зиму. Однако за это время мы смогли выкопать большую траншею на поверхности крутого северного склона и углубиться на 33 фута под поверхность холма.

Сначала мы обнаружили здесь остатки позднего эолийского Илиона, которые, в среднем, достигали глубины 6 1/ 2фута. К несчастью, нам пришлось разрушить фундамент здания длиной 59 футов и шириной 43 из больших обработанных камней, судя по надписям, найденным в здании или близ него (они будут приведены в главе о греческом Илионе), очевидно, представляло собой булевтерий, или Дом Сената. Под этими эллинскими руинами на глубине около 13 футов руины состояли из нескольких камней и кое-какой очень грубо сработанной вручную керамики. Под этим слоем я нашел большое количество стен домов из необработанных камней, сцементированных землей, и в первый раз обнаружил огромное количество каменных орудий и жерновов, а также еще больше грубой керамики ручной работы. На глубине примерно от 20 до 30 футов мы не обнаружили ничего, кроме обугленных руин, огромные массы высушенных на солнце или слегка обожженных кирпичей и стен домов из них, много жерновов, но меньше каменных орудий других видов и керамику, сделанную вручную, но гораздо более качественно. На глубине 30 футов и 33 фута мы нашли фрагменты стен домов из больших камней; многие из них были грубо обтесаны; мы также нашли большое количество огромных блоков. Эти камни из стен домов выглядели так, как будто их отделило друг от друга страшное землетрясение. Мои рабочие инструменты для раскопок были весьма несовершенны; мне приходилось работать с одними мотыгами, деревянными лопатами, корзинами и восемью тачками.

Я вернулся в Гиссарлык с женой в конце марта 1872 года и возобновил раскопки со 100 рабочими. Но вскоре я смог увеличить число моих рабочих до 130, и часто у меня работало даже до 150 человек. Теперь я был хорошо подготовлен к работе, поскольку мои досточтимые друзья г-да Джон Генри Шредер и компания в Лондоне снабдили меня самыми лучшими английскими тачками, мотыгами и лопатами, а также прислали трех надсмотрщиков и инженера, г-на А. Лорана, чтобы сделать карты и планы. Последний получал ежемесячно 20 фунтов, надсмотрщики – 6 фунтов каждый и мой слуга – 7 фунтов 4 шиллинга; в то время как ежедневная заработная плата моих обычных рабочих составляла 1 франк 80 сантимов, или около 18 пенсов. Теперь я построил на холме Гиссарлык деревянный дом с тремя комнатами и складом, кухней и т. п. и покрыл здания водонепроницаемым войлоком, чтобы защитить их от дождя.

Рис. 1. Вид на Трою с Кум-Кея в июне 1879 г.

На крутом северном склоне Гиссарлыка, который поднимается под углом 45° на глубине 46 1/ 2фута по перпендикуляру к поверхности, я выкопал платформу шириной 233 фута; там я обнаружил огромное количество ядовитых змей; среди них весьма многочисленные экземпляры маленькой черной гадюки, которую называют antelion : она лишь чуть толще земляного червя и получила свое название от народного поверья, что человек, которого она укусила, доживает только до заката.

Впервые я наткнулся на скалу на глубине около 53 метров под поверхностью холма и обнаружил, что низшая часть культурного слоя состоит из очень компактных руин домов, твердых как камень, и стен из небольших кусков необработанного или очень грубо обтесанного известняка, сложенных так, что соединение между двумя камнями в нижнем слое было всегда покрыто камнем в слое над ним. За этим нижним слоем следовали стены домов из больших известняковых блоков, чаще всего необработанных, но нередко и грубо обтесанных приблизительно в форме параллелепипеда. Иногда я обнаруживал большие массы таких массивных блоков, которые плотно лежали друг на друге и выглядели как разрушенные стены какого-то большого здания. Следов большого пожара не было, как в слое зданий, построенных из больших камней, так и в нижнем слое руин; в самом деле, многочисленные ракушки, обнаруженные в этих двух нижних слоях, совершенно не пострадали, что вполне доказывает, что они не подвергались воздействию сильного жара. В этих двух нижних слоях я нашел те же каменные орудия, что и раньше, но керамика была другая. Керамика также отличалась от керамики в верхних слоях.

Поскольку раскопки большой платформы на северной стороне Гиссарлыка продолжались довольно медленно, 1 мая я заложил вторую большую траншею с южной стороны; однако, поскольку склон здесь был не очень крутым, мне пришлось дать ей угол наклона 14°. Здесь близ поверхности я обнаружил небольшой аккуратный бастион, состоявший из больших блоков известняка, который может быть датирован эпохой Лисимаха. Южная часть Гиссарлыка была образована в основном руинами позднейшего, или Нового, Илиона, и поэтому греческие древности обнаруживаются здесь на гораздо большей глубине, чем на вершине холма.

Поскольку моей целью было раскопать Трою, которую я ожидал найти в одном из нижних городов, я был вынужден уничтожить многие интересные руины в верхних слоях; так, например, на глубине 20 футов под поверхностью руины доисторического здания 10 футов вышиной, стены которого состояли из обтесанных блоков известняка, совершенно гладких и сцементированных глиной. Это здание, очевидно, принадлежало к четвертому из огромных слоев руин (считая от материка); и если, в чем нельзя сомневаться, каждый слой представляет собой руины отдельного города, оно принадлежало к четвертому городу. Оно стояло на обугленных кирпичах и других руинах третьего города [48] ; последний был, очевидно, отмечен руинами четырех разных домов, которые следовали на этом месте один за другим; самый нижний был основан на остатках стен или просто камнях, относившихся ко второму городу. Я также был вынужден уничтожить небольшую канаву, выложенную зеленым песчаником шириной 8 дюймов и глубиной 7, которую я обнаружил на глубине около 36 футов под поверхностью и которая, возможно, служила сточной канавой в каком-то доме.

С согласия г-на Фрэнка Калверта я также начал 20 июня с помощью семидесяти рабочих раскопки на его поле на северной стороне Гиссарлыка [49] , где, рядом с моей большой платформой и на глубине 40 футов по перпендикуляру под плоскостью холма, я выкопал на его склоне другую платформу, шириной примерно 109 футов, с верхней террасой и боковыми галереями, чтобы облегчить срытие руин. Как только я начал работу, мы наткнулись на мраморный триглиф с великолепной метопой, изображающей Феба Аполлона и четырех коней Солнца [50] . Этот триглиф, а также несколько барабанов дорических колонн, которые я обнаружил здесь, не оставляли никаких сомнений в том, что здесь некогда существовал храм Аполлона, построенный в дорическом ордере, который, однако, был настолько разрушен, что я не обнаружил ни единого камня фундамента in situ.