Чтение онлайн

— Мне жарко, я хочу на воздух, — сдаю себя с потрохами, выдыхая эти слова прерывисто.

Они вырываются сами, и я тут же ловлю лукавую улыбку Назара — он всё понимает, видит меня насквозь.

Но мне уже всё равно. Если Назар не отойдёт от меня сейчас, сию секунду, я совершу непоправимую ошибку — поддамся, растаю, растворюсь в нём без остатка.

— Идём, — берёт меня за руку, и его ладонь горячая, почти обжигающая.

Мы выходим из ресторана, и свежий прохладный воздух остужает кожу, но не мысли.

Мне мало пространства, Назар держит за руку, не отпуская, пальцы сомкнуты крепко, будто наручники. Боится, что сбегу.

Правильно боится. Не раздумывая, стартану, не замечая каблуков, не чувствуя асфальта под ногами, лишь бы вырваться из этой сети.

— Хочешь прокатиться по ночному городу? — делает предложение, от которого невозможно отказаться.

Его голос звучит низко, бархатно, с лёгкой насмешкой.

Хотя бы в машине я смогу вздохнуть спокойно, попытаться унять эту бурю внутри. Потому что неизвестно, что он придумает, когда мы вернёмся в квартиру.

— Хочу, — отвечаю, смотря в его порочные глаза, в которых пляшут дьявольские искорки.

Лера

Ехать с ним в машине оказалось тяжелее, чем я могла представить. В воздухе витал аромат его парфюма — терпкий, древесный, с чем-то сугубо мужским, первобытным. Этот коктейль обволакивал, проникал в лёгкие, оседал где-то под рёбрами, мешая дышать ровно.

Я старалась абстрагироваться от давящей на воспалённый мозг атмосферы, но каждый вдох только глубже затягивал меня в эту ловушку.

Тело продолжало жить своей жизнью: кончики пальцев покалывало, по спине бежали мурашки, а где-то в груди пульсировало странное, почти болезненное напряжение.

Назар с каким-то упоением глубоко вдыхал, сжимая руль с силой, будто сдерживаясь от чего-то — от рывка вперёд, от резкого слова, от прикосновения.

Его пальцы, то сжимались в кулаки, то разжимались, оставляя на коже руля едва заметные следы. Отблески уличных фонарей скользили по его профилю, подчёркивая линию челюсти, изгиб губ — всё это ловилось краем глаза, врезалось в память.

Мне было всё равно, куда мы едем, лишь бы скорее оказаться на свежем воздухе, глотнуть прохлады, смыть с себя этот электрический заряд, искрящий между нами.

Кондиционер не спасал. Огонь, рвавшийся изнутри, лизал рёбра, подступал к горлу, заставлял пульс сбиваться.

Тяга к этому странному мужчине сбивала все настройки, как вирус в системе. Подушечки пальцев чесались от желания почувствовать его кожу — проверить, такая ли она горячая на ощупь, как кажется. Я смотрела в окно, будто там, за размытым силуэтом деревьев, был ответ.

Мы съехали с асфальтированной дороги на грунтовую. Ехали мимо молодых деревьев, поднимаясь в гору. Ветви цеплялись за стёкла, оставляя тонкие царапины, а воздух становился чище, резче, с примесью хвои и влажной земли.

Я не задавала вопросов. Не хочу слышать его привлекательный голос с интимной хрипотцой — низкий, чуть срывавшийся на выдохе, будто он говорил не словами, а касаниями. Я и так плавлюсь от его близости, таю, как воск, теряя форму.

Назар останавливает машину на поляне, здесь луна светит ярче, а тени глубже. Выходит сам и открывает дверь мне, подавая руку. Его ладонь широкая, тёплая, с заметными мозолями — я чувствую это даже через прикосновение, и ток пробегает от пальцев до плеча.

Я выхожу, но тут же оказываюсь усаженной на капот его машины. Холодный металл контрастирует с жаром, разливающимся по телу. Он смотрит мне в глаза, улыбается — медленно, почти опасно, и придерживает за талию.

Его пальцы слегка сжимают ткань платья, а взгляд скользит по моему лицу, словно запоминая каждую деталь. В воздухе повисает густая тишина.

Наша близость будоражит, сбивая дыхание до коротких, рваных вздохов. Воздух между нами кажется густым, почти осязаемым. Назар поднимает подол моего платья, не отрывая взгляд от моих глаз: в его зрачках пляшут тёмные искры, от которых по спине бегут мурашки.

Он скользит пальцами по внутренней части бедра — медленно, почти невесомо, но от этого прикосновения кожа вспыхивает, словно по ней пробежал электрический разряд. Моё дыхание замирает, сердце колотится где-то в горле, мешая вдохнуть полной грудью.

— Тебе понравилась игрушка? — шепчет он, проводя подушечками пальцев по ткани трусиков.

Я нервно выдыхаю, чувствуя, как внутри всё сжимается от смеси страха и предвкушения. В голове мелькает мысль: он решил взять меня, не спрашивая.

— Нет, — решительно отвечаю я, прикусывая нижнюю губу.

Его взгляд падает на этот жест, крылья ноздрей раздуваются, добавляя лицу выражения почти звериной нетерпимости. В уголках губ прячется усмешка.

— Обманщица, — улыбается он, оголяя белоснежные зубы. — Трусики можно выжимать.

Я сглатываю, пойманная на вранье, но оно во благо.

— Чистая физиология, — дерзко отвечаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Он хмыкает, гоняя язык по рту, будто смакуя мои слова. Наклоняется к моей шее — его дыхание опаляет кожу, оставляя за собой след из горячих мурашек.

Они, словно вирус, распространяются по всему телу молниеносно, захватывая каждую клеточку.

— Твоё тело говорит обратное, — шепчет он и слегка прикусывает кожу на шее.

По телу прокатывается волна дрожи, дыхание срывается, а в животе завязывается тугой узел желания.

Я пытаюсь отстраниться, но его рука мягко, но уверенно прижимает меня ближе. В ушах стучит кровь, а мир сужается до его прикосновений, запаха, голоса…

Молниеносное удовольствие пронзает меня за долю секунды — словно электрический разряд, от которого по коже рассыпаются тысячи обжигающих мурашек. Глаза сами закатываются от блаженства, а дыхание прерывается, будто кто-то выбил воздух из лёгких.

Тело предаёт меня, абсолютно подчиняясь воле Назара и не слушаясь хозяйку. Каждая мышца расслабляется и одновременно напрягается в сладостной агонии, а по позвоночнику пробегает горячая волна, собираясь внизу живота тугим, пульсирующим узлом.

Он медленно проводит языком вдоль шеи, поднимается к мочке уха и слегка прикусывает её — так, что по спине пробегает дрожь, а пальцы на ногах непроизвольно поджимаются.

— Хочешь, помогу тебе кончить? — шепчет он, и голос его звучит как шёпот дьявола, подбивающего на самый сладкий грех. В нём обещание запретного наслаждения, от которого кружится голова.