# И всё пошло прахом
Шрифт:
осекается.
А меня покрывает холодным потом.
– Что он сказал? – трясу сестру за плечи. – Что, Ань?
– Что сделает меня Повелительницей огня.
Ооо… А вот ни хрена!
– Всё, пошли отсюда!
Психуя, стискиваю руку Ани и веду к автобусной остановке.
Нужно как минимум покинуть посёлок. До соседнего ехать двадцать минут. Там пересядем на другой автобус, уедем ещё дальше по побережью. Перемещаться будем вот такими мелкими перебежками. И поднимемся выше в горы, там цены на жильё поменьше. Выступать не будем. Я устроюсь официанткой или посудомойкой.
Сестра резко вырывает руку, когда до цели остаётся не больше десяти метров. Отпрыгивает от меня и протестующе раскрывает ладони.
– Я не поеду никуда!
– Анют, – подступаю к ней. – Пожалуйста…
Попятившись, решительно заявляет:
– Ты поезжай, Тая. Ведь Рамиль скоро уедет, и ты вернёшься, да? Ты же из-за него бежишь. Я тут ни при чём.
И я сдуваюсь.
Втягиваю сестру непонятно во что. У неё здесь есть какой-никакой дом, еда, одежда. Она ходит в школу, у неё есть друзья... Это я обзавелась одним только сомнительным Антоном и его подопечными.
– Я не уеду, пока ты не дашь мне обещание, – слёзы жгут глаза, и я позволяю им пролиться.
– Какое? – Аня тоже начинает рыдать.
– Ты не позволишь себя поджигать. Никогда.
Молчит, кусая губы. Всё лицо мокрое. Растирает слёзы руками.
– Пообещай! Поклянись! – настаиваю я.
– А ты поклянись, что вернёшься, – говорит она наконец. – Я поговорю с Булатом. Он поймёт, что лучше тебя для его шоу нет.
– Хорошо, я вернусь, – киваю.
Возможно, мне просто надо остыть и забыть Рамиля.
Если это вообще возможно.
– Обнимешь меня?
Распахиваю объятья. Аня влетает в них, и мы обе плачем. Потом прощаемся, и я запрыгиваю в автобус.
Впереди – полная неизвестность.
Дыра в груди разрастается до немыслимых размеров.
Прижавшись лбом к стеклу, тихо вою.
Глава 27. В беде.
Август 2019
Тая
– Тая, скажи там, что мы закрываемся через пять минут! – кричит Роза из маленькой кухоньки.
– Хорошо.
Убираю со столов посуду, протираю их. Проходя мимо компании из трёх мужчин, с вымученной улыбкой сообщаю:
– Мы уже закрываемся.
Они недовольно фыркают.
Ну конечно, пиво не допито же ещё.
Один из компании грязно ругается матом, вторые его одёргивают.
Да плевать! Стараюсь абстрагироваться в такие моменты. Ретируюсь на кухню к Розе, мою грязную посуду.
В этой маленькой кафешке возле жд вокзала я и официантка, и посудомойка. Здесь лишь хот-доги и разные снеки. И платят ничтожно мало. Но я и этому рада. Потому что меня взяли без особых проблем. А живу я в хостеле через улицу.
У меня есть еда и кров – что ещё для жизни нужно?
Роза закрывает гриль, убирает оставшиеся продукты в холодильник. Она резковатая женщина, но, вроде бы, добрая. И не лезет мне под кожу. Вообще не допрашивает. Я сказала, что путешествую по побережью, ищу себя, и что у меня нет родных. Ей оказалось этого достаточно.
А вот о себе она болтает постоянно. О бывшем муже, о сыне-лодыре, о том, что ей приходится вести бизнес в одиночку.
Мы обе устаём. График работы – с девяти утра до одиннадцати вечера – убийственно выматывающий. Каждый вечер, когда возвращаюсь в хостел, и моя голова касается подушки, сразу вырубаюсь.
И это тоже хорошо. Некогда думать, вспоминать…
Одно огорчает – взяли меня временно. Скоро вернётся племянница Розы, и я, скорее всего, буду не нужна. А я бы осталась здесь ещё на недельку-другую…
– Всё, уходят, – сообщает Роза, выглянув в окошко кухни.
Иду убирать последний столик. От усталости мои ноги заплетаются, и кружится голова. Последние дни я чувствую какую-то непонятную слабость. Особенно сегодня.
Наверное, от переутомления. Кажется, это кафе посещает каждый пассажир из приходящих на станцию поездов. Здесь должны работать человек десять, а не только мы вдвоём.
Теряя координацию, опускаюсь на стул. Вроде бы на стул… Но промахиваюсь и плюхаюсь на пол. На теле выступает неприятная испарина. В горле встаёт горький ком. Подташнивает.
– Тая! Ты чего тут разлеглась?
Вижу обеспокоенное лицо Розы над собой. Оно расплывается перед глазами, потом снова образует целостную картинку. И вновь расплывается.
Я ударилась головой?
Роза тянет меня за руки, вынуждая встать. А лежать было легче, намного легче.
– Плохо… как-то, – выдыхаю я.
Посадив меня на стул, Роза вглядывается в моё лицо.
Может, что-то с хот-догом было не так? Я ела его пару часов назад. Правда, не доела даже, не захотелось. Да и привкус у него был странный, кисловатый.
Роза трогает мой лоб. Оттягивает веко вверх, внимательно всматриваясь в глаза. Потом прищуривается, и её губы сжимаются в тонкую линию.
– Чего ж не сказала-то? – качает головой. – Какой срок?
Что?
Нервно усмехаюсь.
О чём это она?
Боже… Да что она себе придумала?
Однако мозг сам по себе запускает мыслительный процесс, и в памяти всплывает лицо Рамиля. Слышу свой собственный голос из прошлого.
«У тебя есть презерватив?»
Лицо Рамиля нервно дёргается, а веки смыкаются.
«А он нам нужен?.. Я буду осторожен…»
Горький ком, стоящий в горле, устремляется вверх. Дёргаюсь прочь от Розы, и меня рвёт прямо на пол у её ног.
Боже…
Судорожно закрываю рот рукой.
Мамочки…
Этого не может быть! Ну нет же!.. Ну пожалуйста!
Господи! Да есть ты там или нет?!
Подняв лицо вверх, смотрю на потолок ничего не видящим взглядом.
Роза тяжело вздыхает.
– Отец-то кто? – тихо спрашивает она.
– Никто.
– Женатый, что ли?
Горько усмехаюсь.
– Пока нет. Но скоро будет, да.
– Бедная девочка… – гладит по моей макушке Роза.
И вот этот утешающий жест срывает мои внутренние тормоза и открывает все шлюзы. Я начинаю отчаянно рыдать.
Моя душа тоже рыдает и обливается кровью.