Чтение онлайн

И демонстративно повернулся ко мне спиной, явно показывая, что разговор закончен.

Ну здрасьте, приехали! То сосед тень на плетень наводит, то лавку подожгут! Кстати, об этом…

– Стоп-стоп-стоп! – запротестовала я, – Объясните, пожалуйста, что вообще происходит, почему вы так говорите? И что случилось с лавкой, её кто-то нарочно спалил?

Эмиль повернулся обратно с таким тяжёлым вздохом, словно я потребовала у него рассказать мне всю историю этого мира, начиная с его сотворения.

– Я ничего не видел, – бесцветным голосом сказал он, – это неделю назад случилось, ночью. Когда прибежал сюда, тут уже всё полыхало. Может, кто-то хулиганил, может, само вспыхнуло. Хорошо, огнеборцы быстро прикатили и всё потушили. А через несколько дней представитель Гильдии явился, повесил замок и записку.

Вдруг его глаза сверкнули, и в них впервые появился живой интерес.

– А вообще слухи про эту лавку в Шварцвальде ходят, – сообщил он, понизив голос до таинственного полушёпота, – говорят, что на ней проклятье лежит. Кто в ней работать начнёт, рано или поздно в этой же лавке и сгинет. Может, из-за него она и загорелась.

И вытаращил глаза – явно для пущей убедительности.

Да что ж такое-то! То Теодора со своей косой заявится, теперь вот Эмиль с проклятиями подъехал. Никто не хочет дать мне спокойно заняться делом!

А россказни Эмиля и его нарочито таинственный вид больше напоминают детские страшилки про чёрную руку и гроб на колёсиках.

– Послушайте, – сердито сказала я, – не нужно меня пугать. Я никакие проклятия не признаю и лавку всё равно в порядок приведу и открою. Я больше в чей-то злой умысел поверю. Вряд ли это ваше проклятье лично пробралось сюда ночью и подожгло лавку!

Эмиль поджал губы и недовольно нахмурился.

– Моё дело – предупредить, – сухо отозвался он, – потом не жалуйся.

– Благодарю за помощь, – в тон ему откликнулась я, – значит, Гончарная улица, да?

Развернулась, чтобы отправиться на поиски Гильдии, и чуть не подпрыгнула от неожиданности.

– Добрый день, красавица! – весело сказал Эрнест. Он стоял у хлебной лавки, облокотившись на обгоревшую дверь, – Смотрю, ты решила не мелочиться и сразу пустить лавку на дрова?

Эрнесту я обрадовалась, как родному. Даже сама себе удивилась.

Впрочем, оно и не удивительно. Учитывая, что все вокруг ведут себя либо странно, либо недружелюбно, увидеть единственно доброжелательное лицо было приятно.

– Это не я! – тут же заявила я, – Когда я пришла, так и было.

Краем глаза я уловила движение сзади и резко обернулась. Воспользовавшись моментом, Эмиль улизнул в свою лавку. Ну и ладно.

Эрнест усмехнулся.

– А я-то надеялся, что ты уже угостишь меня хлебом, как и обещала, – подмигнул он мне, – специально всё бросил и отправился проверить, как у тебя дела.

Я с показным сожалением развела руками.

– Уж извини, – вздохнула, – хлеб пока откладывается. Сначала мне надо вопросы с Торговой Гильдией уладить.

Глаза Эрнеста сверкнули.

– Проводить тебя? – быстро спросил он, – Я знаю, где она нахолится.

В окне лавки пряностей что-то закопошилось. Готова на деньги спорить, что Эмиль никуда не ушёл, а сидит около окна и жадно прислушивается ко всему, что происходит снаружи.

В целом, мне как-то на него всё равно. Сидит и сидит, есть не просит.

– А давай, – обрадовалась я, – от сопровождения не откажусь. Тем более, я в Шварцвальде пока ориентируюсь плохо, заблужусь в трёх соснах и пропаду.

– Ты и пропадёшь? – хмыкнул Эрнест, – Не смеши. Ладно, пойдём, и писульку эту захвати.

Он кивнул на записку от Гильдии, которую я по-прежнему сжимала в кулаке, и зашагал вверх по улице. Я наскоро пригладила волосы и поспешила за ним.

***

По дороге к Гильдии творилось что-то странное. Завидев Эрнеста, люди начинали широко улыбаться, махать ему, хлопать в ладоши и радостно выкрикивать:

– Доброе утро, Эр!

– Как поживаешь?

– Как твои ребята? Заходите на пирожки!

– Спасибо за всё, век помнить буду!

– Чего это они? – удивилась я, переводя дух. Я слегка запыхалась: Ноги у Грейхаунда были длинные, а шаг – размашистым, так что мне приходилось бежать за ним едва ли не вприпрыжку.

Заметив это, Эрнест тут же сбавил ход, и я наконец-то смогла поравняться с ним.

– Помнишь, как наша команда называется? – вопросом на вопрос ответил он.

Я догадалась, что он имеет в виду разбойников, и кивнула:

– Шварцвальдские волки… вроде, так?

– Хорошая у тебя память, – хмыкнул он, – да, верно. Когда-то все мои ребята были обычными жителями Шварцвальда, но потом наступил тяжёлый год. На деревню напали огры, спустившиеся с гор, потом пришли вандалы из кочевого племени… пришлось собирать ополчение и давать отпор. На тот момент этим занимался мой отец, я был слишком уж мелким.

– И как? – спросила я, затаив дыхание. Эрнест с небрежностью – явно показной – пожал плечами.

– Как видишь, успешно, – ответил он, – но потом встала ещё одна проблема. Шварцвальду нужны были деньги для выживания и охрана, а о нас герцог Рейвенн как будто бы забыл. Ну, действительно, разве могущественному дракону нужна какая-то там захолустная деревушка на краю его владений…

Он сделал паузу и с шумом выдохнул. Ноздри его затрепетали, и я заметила, что всё веселье из голоса испарилось. Теперь в нём зазвенела сталь, а я возмутилась про себя. Нет, я не ошиблась в отношении Рейвенна! Этот напыщенный индюк явно старается изо всех сил, чтобы пасть в моих глазах ещё ниже!

По спине тут же юркнули неуютные мурашки. А Эрнест тряхнул волосами и продолжил:

– В общем, самые отчаянные из нас вызвались встать на стражу деревни и собирать дань за проезд с тех, кто едет в Шварцвальд. Правда, мы установили себе несколько железных правил: женщин и детей не трогать, у бедняков последние гроши не отбирать. Отец мой до того момента не дожил, пришлось всё брать на себя.

К концу рассказа голос Грейхаунда вновь потеплел, а черты лица смягчились. Я украдкой выдохнула и сказала:

– Ничего себе! Да у вас благородная цель! А ты, значит, и сам отсюда? И вообще, почему вы выбрали себе такое название – Шварцвальдские волки?

Грейхаунд только загадочно улыбнулся, но вместо ответа кивнул вперёд:

– А вот и твоя Гильдия. Мы пришли.

Мы остановились около трехэтажного здания из светлого мрамора. Оно было вдоль и поперёк изукрашено белой лепниной, разноцветными витражами и чьими-то портретами.