Чтение онлайн

— Господин, вас, собственно, кому представить: статуям или их владельцу?

«Ибо всё, что в мире: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская, не есть от Отца, но от мира сего» (1Ин. 2:16).

Настоятель храма в небольшом городке славился своей благочестивой и упорядоченной жизнью. Он досконально исполнял свои обязанности, жил размеренно, спокойно и тихо. Регулярно совершал богослужения и дважды в неделю по два часа просиживал на своём постоянном месте в клубе местного благотворительного общества.

Однажды он там не появился. Не было его и дома. Встревоженные прихожане объявили поиск, но результатов не было.

Прошёл месяц. Вечером, в клубе, как всегда, на своём месте сидел настоятель и спокойно пил кофе.

— Где вы были всё это время, отче? — спросили изумлённые прихожане.

— В тюрьме, — спокойно ответил он.

— Как это могло случиться? — недоумевали все.

— Очень просто, — ответил духовный отец. — Месяц тому назад я поехал в областной центр к епископу, а когда возвращался, то в ожидании поезда принялся рассматривать витрины привокзальных лавок и очень этим увлёкся. Времени всё равно оставалось много. Я умирал от скуки. И тут мне в голову пришла мысль: ведь всё это время могло быть посвящено молитве за гибнущих и несчастных. Из-за того, что молитвенное время мною было упущено, множество людей могло погибнуть Именно в это время на перроне в сопровождении двух полицейских появилась какая-то странного вида молодая женщина и, показав на меня пальцем, воскликнула: «Это он во всём виноват!» Моё сердце было полно раскаяния. Я с ней вполне согласился и признал её правоту.

Один царь, разъезжая по своему царству со своими придворными, встретил двух нищих старцев в изорванных одеждах. Он тотчас же остановился, вышел из колесницы, поклонился им до земли и поцеловал их.

Придворные оскорбились таким поступком царя, унижающим, по их пониманию, царское достоинство. Прямо же выказать своё неудовольствие не решились. Объяснить царю неприличие его поступка взялся его родной брат. Царь выслушал и пообещал дать ему ответ.

Город этот имел такой обычай. К гражданину, приговорённому к смертной казни, накануне посылался герольд с трубой и начинал перед окнами его дома трубить.

Царь вечером того же дня, когда имел объяснение с братом, послал трубача к окнам его дома. Тот, конечно, опечалился и всю ночь провёл без сна.

Наутро пошёл он вместе со своей женой в царский дворец. Царь принял его в своих внутренних покоях и сказал:

— Неразумный! Ты испугался проповедника моей воли, хотя не сделал против меня ничего, достойного смертной казни. Как же тебе можно было учить меня, когда я отдал предпочтение нищим — проповедникам Божьим, которые громогласнее всякой трубы проповедуют мне о смерти и о страшном пришествии моего Владыки, пред которым я без числа согрешаю? Так, нынче обличая своё безумие, — заключил царь, — устрашился ты.

Но так как брат выказал своё неудовольствие царю по совету придворных вельмож, то царь и их не оставил без обличения. Он приказал устроить четыре ящика, два из них позолотить снаружи, а внутрь положить смердящих костей; другие же обмазать смолой и сажей, внутрь положить драгоценные камни.

Приготовив это, царь позвал вельмож и, указывая ящики, спросил их:

— Какие ящики лучше: вызолоченные или обмазанные смолой?

Вельможи указали на первые. Царь приказал раскрыть те и другие. Дело объяснилось. Тогда царь сказал вельможам:

— Знайте же, что нужно обращать внимание на внутреннее и сокровенное, а не на внешнее. Вы обиделись, когда я поклонился плохо одетым нищим. А я видел очами разума, что они честны и благородны душою.

Пришёл однажды авва Аммон в некоторое местопребывание иноков, чтобы разделить с братьями трапезу. Один из братьев того места вёл себя неподобающе — его посещала женщина. Это сделалось известным прочим инокам. Они смутились и, собравшись на совещание, положили изгнать этого брата из его хижины. Узнав, что епископ Аммон находится тут, они пришли к нему и просили его, чтоб тот пошёл с ними для осмотра кельи брата. Узнал об этом и брат. Он скрыл женщину под большим деревянным сосудом, обратив его дном к верху. Авва Аммон понял это, и ради Бога покрыл согрешение брата. Придя со множеством иноков в келью, он сел на деревянный сосуд и приказал обыскать помещение. Келья была обыскана, но женщина так и не была найдена. Братья были в замешательстве.

Авва Аммон сказал им:

— Бог да простит вам согрешение ваше.

После этого он помолился и велел всем выйти. За братьями пошёл и сам. Выходя, он взял милостиво за руку обвинённого брата и сказал ему с любовью:

— Брат, внимай себе.

Однажды летом трое деревенских жителей вышли на высокий обрыв, под которым зеленели кусты терновника, а вдоль песчаного берега плавно текла река.

Один из сельчан воскликнул:

— Смотрите, в кустах волк сидит!

— Нет, для волка слишком жёлтый, — возразил второй. — Кажется, это лиса.

Третий крестьянин пригляделся и сказал:

— Да оно шевелится, и белая шёрстка есть. Наверное, это заяц, только ещё не весь вылинял. Давайте-ка поглядим поближе!

Тихонько, стараясь не шуметь, спустились они по тропинке к реке.

Глянули — а это жёлтое с белым узором полотенце, забытое кем-то из отдыхающих на ветке кустарника.

«Чтобы Бог Господа нашего Иисуса Христа, Отец славы, дал вам Духа премудрости и откровения к познанию Его» (Еф. 1:17).

Две маленькие сестрички, прослушав библейскую историю об изгнании Адама и Евы из рая, сказали папе:

— Папа, если бы мы с Леной были в раю, то ни за что бы не съели плод познания добра и зла. Ведь Бог не разрешил его трогать, правда, папа?

— Правда, — улыбнулся отец и уложил детей спать.

На утро папа встал раньше всех, поймал во дворе воробья и посадил его в непрозрачную кастрюльку. Разбудив девочек, он показал им кастрюльку, которую поставил на подоконник отрытого окна в кухне и сказал:

— Пожалуйста, не снимайте крышку с этой кастрюльки, пока я не приду с работы. Когда я вернусь, то сам покажу вам сюрприз, который там находится. Если будете послушны, куплю вам новую игру.

Папа ушёл с мамой на работу, а ребятишки остались дома одни. Всеми силами пытались они себя отвлечь от кастрюльки, стоящей на кухне. Они давно переиграли во все игры, какие знали, но любопытство не давало им покоя — очень хотелось заглянуть в кастрюльку. В конце концов, старшенькая Маша уговорила сестричку Лену, которая ещё боялась, что папа будет ругаться, заглянуть в кастрюльку.

— Мы только одним глазком глянем и закроем, — сказала она. Папа даже не узнает.

Но как только Леночка приподняла крышку, воробьишка вылетел в окно. Испугавшись, девочки захлопнули пустую уже кастрюльку. Вечером вернулся папа, и, увидев, что кастрюлька пуста, сказал:

— Ну что, маленькие Евы, — не выдержали, выпустили птичку. Вот так и Ева не удержалась, чтобы не попробовать плод познания добра и зла.

— Папа, что это было за дерево такое, и почему с него нельзя было кушать, — спросила Маша.