Чтение онлайн

— Россия даже в Тёмные времена была едина, — пояснил Тимоха. — А Церковь изначально крайне неодобрительно относилась ко всему, что связано с вызовом душ. Вообще полагала, что не стоит беспокоить мертвых.

И после того, что на кладбище случилось, я с ними согласен.

— В старые времена некроманты занимались как раз тем, что упокаивали кладбища, вычищали тёмную силу, не позволяя той плодить болезни. А вот в Европе всё иначе. Там единства не было. И власть Рима, скажем так, многими ставилась под сомнение, как и способность защитить людей. Изначально именно дарники встали во главе, когда родов, когда городов или даже стран. И пока люди воевали против тварей, это имело смысл.

— Но потом они начали воевать друг с другом?

Голос такой странный.

И вообще. Я будто слышу слова, но в то же время издалека, сквозь слой ваты. А письмена на полу наливаются силой. Тёмной, Шуваловской.

— Именно. И тогда выяснилось, что жертвоприношения могут эту силу увеличить. А ещё, что мертвецов можно не только упокаивать, но поднимать.

— Армии покойников?

— Нет. Это… скажем так, требует много сил. А вот толку от подобной армии — чуть. Просто поднятые мертвецы умом не отличаются. И в целом требуют постоянного контроля. Но вот призвать души, натравить их на кого-то. Или допросить, заставив выдать что-то ценное. Или иным способом использовать — это да. А поскольку языком науки там всегда была латынь, то записи делались на ней.

То Шувалову приходится говорить на ней.

— А переводы?

— Не знаю, — Тимоха пожал плечами. — Наверное, не работают. Или не нашли никого, кто мог бы сделать внятный перевод.

Шуваловская сила ощущалась плотным дымным облаком. Она разлилась по полу, наткнувшись на внешнюю границу, напитала её и поползла выше, разделяя мир кромешный и… мир кромешный?

Как правильно.

— Но именно тогда и стало понятно, сколь опасны жертвоприношения. Дарники теряли разум. Порой настолько, что уничтожали и собственные семьи, и даже целые города. О Проклятом Гаммельне до сих пор помнят, хотя уж лет пятьсот минуло. Именно тогда возник орден Рыцарей Святого Престола, который поставил целью взять всех дарников под контроль.

— И как?

— Никто, ни рыцарь, ни монарх, не смеет перечить церкви сегодня, — ответил Тимоха без тени улыбки.

Теперь голос изменился.

Он звучал мягко, вкрадчиво, будто Шувалов уговаривал кого-то.

— И да, когда Рыцари начали свой очистительный поход, то они давали выбор. Признать над собой власть Святого Престола и подчиниться новым правилам служения Господу, или умереть. Те, кто предпочитал второе, тоже были. Особенно поначалу. Их замки сжигались, дома разорялись, а библиотеки…

— Переходили Святому Престолу?

— Именно. Каждый год Ватикан публикует свежий список запрещённых книг, которые, буде они обнаружены, надлежит передать в руки ближайшего священника. А наказание за сокрытие таково… в общем, не знаю, где и когда Шувалов раздобыл трактат.

Ага. На почитать взял.

— Хотя в своё время, когда очистительный поход набрал размах и стало очевидно, что жизнь меняется, многие дарники предпочли переехать. Или не дарники. Даже у самого ненормального мага есть слуги. И когда хозяин гибнет, слуги бегут.

— Прихватив с собой что-то ценное?

— Именно.

Нельзя сказать, что это стало такой уж новостью. Но да. Кто-то сбежал, кто-то переехал. А некромантам проще иметь дело с некромантами. И случая пополнить семейную библиотеку Шуваловы не упустили бы. А может, когда-то кому-то и помогли, протянули руку помощи.

И можно, конечно, спросить, но зачем?

У Шуваловых свои секреты. У Громовых — свои. И пока мы уважаем тайны друг друга, будем жить в мире и согласии.

— А у нас? — я смотрел, как воздух в круге становится более густым, плотным. Это ощущалось даже на расстоянии. И фигуры людей в нём стали серыми, будто этот воздух выпил иные цвета. — У нас не было такого? В России? С жертвоприношениями?

— Было, конечно. Не в таких масштабах, как там, но всё же было. Страна велика. Это создаёт определённые проблемы. И время от времени находились те, кто полагал, что Государь и Синод, они где-то там, далеко. А потому не стоит обращать на них внимание. Что руки не дойдут… но доходили. В отдельных вопросах и Романовы, и Церковь приходили к полному взаимопониманию.

И это правильно.

Полностью поддерживаю.

— Дело в том, что если убить одного человека — мало что изменится, трёх-четырёх… тоже не заметят, — Тимоха говорил тихо, спокойно, как о вещах, пусть и неприятных, но вполне обыденных. — Проблема в другом. Заёмная сила, судя по тому, что я знаю, со временем уходит.

— То есть, всё нужно повторять?

— Да. И жертв становится больше, а разума меньше. Обычно тогда уже и люди начинают замечать, и так-то… Кстати, обычно некроманты и шли зачищать места. После того, как Синод устранит основную угрозу.

Я увидел её раньше Тимохи, всего на долю мгновенья, но раньше.

Бледная тень шагнула из ниоткуда, чтобы потянуть плотный воздух в себя. Это как вдох, только сделал его мертвец.

И ответом, совсем рядом, выдохнул Мишка. А потом раздался голос:

— Дядя? Дядя Карп… дядя, вы пришли за мной? Вы меня заберете отсюда? Мне так страшно… мне так холодно… пожалуйста! Пожалуйста, заберите меня…

Глава 7

Недавние уличные беспорядки, происходившие в Петербурге и других городах при непосредственном участии воспитанников наших высших учебных заведений и слушательниц различных женских курсов, представляют явление столь печальное, что над ним нельзя не задуматься.

Если мы справедливо ужасаемся, когда нам приходится слышать о бесчинных действиях черни и стачечников на Западе, то что сказать о тех случаях, когда действующими лицами беспорядков являются молодые люди и девицы едва переступившие порог среднего школьного возраста…

Московские ведомости

Этот тонкий голосок слышен был явно и чётко. Более того, он вызывал боль. В макушку будто иглу воткнули, и я зашипел.

— Сав? — Тимофей повернулся ко мне.

— Всё нормально. Просто что-то…такое. Не понятно. С ней надо осторожней, — я говорил шёпотом.

— Ты её видишь?

— Да.

И ясно.

Девушка в белоснежном платье замерла на границе круга. Кстати, границу я тоже видел, этакое бледное марево, что протянулось у ног, впрочем, не позволяя покойнице шагнуть.

В другом круге, тоже на грани, удерживаемый Шуваловым, замер Карп Евстратович.

— А ты не видишь? — спросил я. И Тимоха ответил:

— Смутно. Тень только.