Чтение онлайн

–Тебе-то что за дело, твой ресторан что ли? – повар холодного цеха получил лёгкий пинок по зад, – своей работой займись. Кто додумался поставить новичка на заготовку, без моего приказа?

В кухню как раз вальяжно вошёл Гусь, увидев шефа низкорослый повар поменялся в лице и подскочил ко мне, оценивая проделанную мной работу:

–Это совсем не годится! Как я тебе показывал, и что это? – он всем своим видом пытался казаться примерным учителем, хотя по факту, бросил меня, даже толком не объяснив, как и в каком количестве, мне нужно нарезать овощи, – такая бестолковая…

–Эй… – хотела было возмутиться я.

–Гусь, – прорычал Итан, – напомни-ка мне, на какой должности ты у меня работаешь?

–Заготовщик! – гордо откликнулся повар, видимо ещё не осознавая надвигающейся на него бури, тогда как я уже заметила перемены в голосе шефа.

–Теперь проясни, дружище, ещё один вопрос: кто старше в нашей иерархии, шеф или заготовщик?

–Конечно же, Вы, шеф, – видимо все ещё не понимал подвоха горе-учитель.

–Тогда объясни мне, на каком основании ты принял решение перечить моему приказу? – прогремел шеф, – разве я уже велел новичку приступать к обучению нарезке?

–Н-нет, шеф, нет, – пробормотал в растерянности повар.

–Но раз тебе так хочется отдохнуть от работы, то на сегодня ты можешь быть свободен, – заключил Итан.

Гусь принялся мямлить что-то в своё оправдание, понимая, что это отстранение может в итоге обернуться для него не одним днём.

–Ты помог мне разглядеть, что наш новичок уже готов к следующей ступени, – он указал на разделочную доску передо мной, – у многих ли из вас, яйцеголовых, в первый раз, да ещё и без чуткого контроля, получалось хотя бы так? Поэтому, спасибо, на сегодня можешь уносить свои перепелиные яйца с моей кухни. Мне предстоит обучать молодой талант… – он повернулся ко мне и под недовольное бормотание коллег начал объяснять мне «теорию овощерезки».

—В сущности, все это пустая болтология, – подытожил, наконец, Итан, – поэтому лекция окончена, переходим к практике. Вот, – он положил передо мной луковицу, – начнём с соломки, фактически это полукольца, но это, как я увидел, ты уже и так поняла, – он бросил выразительный взгляд в мусорку, – в целом все правильно, но мельче и ровнее. Значительно, – уже куда тише добавил он.

Я взяла нож, разрубила луковицу пополам и принялась нарезать, как привыкла, однако стараясь соблюдать все указания терпеливого мастера.

Кто-нибудь напомнит мне, какого черта я тут делаю? Почему вдруг решила стараться? Угождать ему…

–Нет, нет, – прервал мои мысли Итан, – ты держишь нож неправильно. Лезвие должно быть зажато между пальцами, – он отрицательно покачал головой, оценивая мои жалкие попытки, – вот так, – взял в руку другой нож, показывая на примере.

Видя, что я не справляюсь, он поймал мою руку и самостоятельно сложил мои пальцы правильно. Я замерла вдруг отвлеченная чем-то вроде дежавю…

Тогда мне было около пяти, и я решила стать художником. Родители не были уверены в серьёзности моих намерений, поэтому велели мне для начала попробовать самостоятельно овладеть азами этого навыка. Видимо думали, что я быстро брошу свою затею.

Наверно так бы и случилось, если бы не Итан, который поспорил со мной, что я не справлюсь и брошу свои начинания уже через месяц. А я была очень азартным ребёнком. Поэтому я прикладывала все возможные усилия, чтобы утереть нос всем, кто во мне сомневался.

Камнем преткновения было то, что в силу нежного возраста я ещё толком не умела читать: по слогам, долго и муторно. Однако «самоучитель для художника», который я однажды нашла у себя в комнате (видимо так кому-то из родных хотелось поддразнить меня), оказался слишком сложным для первого чтения и никак не хотел складываться в осмысленные предложения. Я просила Бэна помочь мне, однако в то время у него случилась «первая любовь до гроба», и он отправил ко мне Итана.

Он читал мне одну книгу за другой, заставляя снова и снова пробовать, когда что-то не получалось, пресекая все мои попытки бросить «это бесполезное занятие, потому что у меня все равно ничего не получается», подбадривал и оценивал мои первые «шедевры».

Наверно поэтому в дальнейшем только он мог совладать с моими школьными домашними заданиями. Я привыкла к его манере обучения: он стойко переносил все детские выходки, от которых позже я отказалась, смирившись с тем, что на нем это не работает. Он оставался невозмутим, даже когда я в гневе рвала тетради, которые потом под руководством своего терпеливого наставника молча переписывала, выла, изображала сердечный приступ или обморок, обещала выйти в окно. Другие члены семьи быстро отказались от своих попыток, ведь у них просто не хватало терпения на меня.

Я успела совсем забыть об этом, но сейчас, глядя на то, как он старательно вкладывает в мою руку нож, я вдруг вспомнила, как однажды он точно так же учил меня держать кисть.

–Уже плачешь? – выдернул меня строгий голос из воспоминаний, – мы ещё толком не начали.

–Видимо очень злой лук попался, – соврала я, отводя взгляд.

–Практикуйся, а я пока заменю этого идиота. Кто-то же должен закончить его работу.

Итан уже собирался идти спать, когда заметил свет на кухне. Ресторан уже давно закрылся, и все должны были разойтись по домам. Он подошёл к двери, уже догадываясь, что за ночной гость орудует на его кухне.

Сегодняшняя похвала Бонни, была чистой воды уроком для остальных поваров, что-то вроде «незаменимых нет». Конечно, то, как она нарезала овощи, никуда не годится. И видимо она это тоже прекрасно понимала. Но ведь упрямица вряд ли уйдёт пока у неё не начнёт получаться достаточно сносно, чтобы это можно было использовать для подачи в ресторане, либо пока кто-то не оценит ее работу по достоинству.

Он толкнул дверь и тихо прошёл в кухню, убеждаясь в своих догадках. Бонни с усердием продолжала шинковать овощи, не замечая ничего вокруг.

–Эй, выскочка, – сказал он тихо, боясь напугать девушку, чтобы та, ненароком не порезала себе пальцы, – на сегодня хватит.

Она даже не отреагировала.

–У тебя уже хорошо получается, для первого раза этого более чем достаточно, – продолжил шеф, так и не дождавшись ответа.

–Не хочу, чтобы было как для первого раза, – пробормотала она недовольно, силясь понять, что же она все ещё делает не так.

Итан усмехнулся и подкатил рукава, принимая наставническую позу:

–Держи нож ровнее. И расслабь немного руку. Ты же завтра ее не разожмёшь. Нет, не так сильно, – он обхватил ее руку и придал уверенности движениям, становясь за спиной девушки, – вот так. Эту руку тоже неправильно держишь, – он накрыл ее левую кисть, заключая Бонни в невольные объятия, – как ты только себе пальцы не оттяпала? Не оттопыривай мизинец, – он наставительно ворчал у нее над ухом, пытаясь, наконец, закончить обучение, чтобы упёртая девчонка уже удовлетворилась результатом и отправилась домой, – так-то лучше.

Нож, наконец, замер, за неимением новых «жертв перевода продуктов», однако Итан почему-то не спешил оставить свою ученицу:

–Зачем ты пришла ко мне?

–Что? – в растерянности спросила Бонни.

–Я уже почти забыл о тебе. О том, что тогда произошло… Я… виноват перед тобой… Не должен был…

Итан услышал, как девушка порывисто выдохнула, будто получив удар под дых. Он слегка повернул голову, желая понять, что это за эмоция, и невольно прикрыл глаза, попав в облако растрепавшихся волос. Коснувшись кончиком носа ее уха, услышал ещё один шумный вздох. Он попытался собраться с мыслями, но так и не смог заставить себя отстраниться.