Чтение онлайн

Комната оформлена в темно-серых тонах, с четкими гранями и строгими линиями, но, оглядевшись, я замечаю детали, которые безошибочно выдают Коула. Картина над кроватью — черно-белый снимок хоккейного матча. Обе прикроватные тумбочки уставлены семейными фотографиями. А в его гардеробной собрана, кажется, вся спортивная экипировка, когда-либо созданная Nike и Adidas. На комоде прямо рядом с одеколоном я нахожу даже те два стакана, которые подарила ему на Рождество.

К тому моменту, как я завершаю свою самостоятельную экскурсию, Гусь уже крепко спит на кровати. Черт. Вариантов два: либо тихонько выскользнуть отсюда в надежде, что он не заметит, либо провести ночь в постели Коула. Постели, которая выглядит невероятно удобной. С ортопедическими подушками. С уютным одеялом. И с собакой, которая наотрез отказывается спать где-либо еще.

На раздумья уходит гораздо меньше времени, чем следовало бы. Но в конце концов, если уж мне не суждено спать с Коулом, то почему бы хотя бы не покайфовать в его постели.

Глава 20

Коул

Наша команда не забивает в первом периоде. Трудно забить, когда химии между нами никакой, а эту чертову шайбу никак не удается провести мимо лучшего защитника «Рейнджеров». Джейсон ДеВрис — первостатейный козел, известный своими грязными подколками. Ну и в качестве бонуса — он меня просто презирает. Почему? Исключительно из-за того, что я как две капли воды похож на человека, который «увел его девушку». Смешно, хоть и неудивительно, что бурная личная жизнь Нейтана доставляет мне проблемы годы спустя. Кое-что никогда не меняется.

К концу второго периода мы забиваем один гол, но все еще уступаем сопернику две шайбы. Джейк пасует мне, но ДеВрис перехватывает шайбу и впечатывает меня в борт. Столкновения — часть игры, и в большинстве случаев они проходят в рамках правил. Это было не из таких, и тем не менее судья не фиксирует нарушение.

— Какого черта ты творишь? — ору я, отпихивая ДеВриса от себя.

Он ухмыляется, в его глазах горит неприкрытая неприязнь.

— Такой же паршивый игрок, как и твой братец. Не можешь провести мимо меня простейшую шайбу.

Я с силой толкаю его в грудь. Меня не так-то легко взбесить во время игры. Хоккеистам приходится вырабатывать иммунитет к постоянным словесным нападкам и агрессивному тестостерону, потому что заработать удаление можно примерно девятью миллионами способов. Обычно мне удается сохранять достаточно холодную голову, чтобы избегать скамейки штрафников, но упоминание Нейтана? Все, сука, игра окончена.

— Повтори, что сказал?

— Да брось, — мрачно усмехается он. — Мы все знаем, что братья Берретт так и не оправдали хай…

Я врезаюсь в него прежде, чем он успевает выговорить хоть слово. Ярость, обжигающая и тяжелая, вспыхивает во мне и полностью поглощает. Драка быстро разрастается: игроки «Рысей» и «Рейнджеров» сваливаются в кучу, желая поучаствовать в заварушке, а заправляет всем этим делом не кто иной, как Логан. ДеВрис успевает заехать мне локтем по носу, но только после того, как я пробиваю несколько плотных ударов. Когда судья оттаскивает меня от него, первым в поле моего зрения попадает главный тренер, и он зол как черт.

Черт.

Я нахожу Майю свернувшейся под моим одеялом, а у ее ног сопит мой пес. Возможно, она оказалась здесь только потому, что Гусь по непонятным причинам невзлюбил гостевую спальню, но я не из тех, кто дареному коню — или шоколадному лабрадору — смотрит в зубы. Я бесшумно бросаю спортивную сумку на пол в гардеробной и крадусь по деревянному полу к кровати. Поскольку Гусь — худший сторожевой пес в истории человечества, он даже не вздрагивает от звука моих шагов.

Майя лежит на левом боку, подложив ладони под щеку. Ее губы сложены в очаровательную гримасу, которая забавно контрастирует с расслабленными бровями.

Я провожу кончиками пальцев по ее щеке, наслаждаясь нежностью ее кожи. Боже, она потрясающая. Должно быть, я случайно произношу это вслух, потому что в ту же секунду, как эта мысль проносится у меня в голове, тишину дома прорезает крик, и маленький кулак прилетает мне прямо в лицо.

— Черт. — Я отшатываюсь, хватаясь за челюсть. Если после драки на льду на моем лице еще оставались живые места, то теперь и их не осталось. По губам стекает теплая жидкость, подтверждая, что ее удар заново вскрыл мою утреннюю рану. Больно до безумия, но надо признать — правый хук у нее отменный.

Она испуганно пищит и садится на кровати, широко распахнув глаза в полумраке комнаты.

Я не могу сдержать смешок.

— Определенно не тот теплый прием, на который я рассчитывал.

Майя включает ночник на тумбочке и закрывает рот обеими руками.

— О боже мой. Прости! Я подумала, что это грабитель. — Она поворачивается к Гусю. — Какого черта, парень? Ты вообще-то должен меня защищать, а не дрыхнуть, когда меня пытаются похитить.

Пес сонно моргает в ответ, после чего сползает с кровати и неспешно плетется ко мне.

Со вздохом она принимается разглядывать мое лицо.

— Ты в порядке? Клянусь, я не хотела тебя бить. Вообще-то я очень миролюбивая.

— Ты, кажется, забываешь, что мне платят за то, что меня бьют. — Убрав руку от челюсти, я осторожно прощупываю ушибленное место, проверяя, насколько все плохо.

— У тебя кровь пошла! — вскрикивает она, резко выпрыгивая из постели.

Черт. Если мне казалось сексуальным то, как она спит в моей кровать, то это блекнет по сравнению с тем, как она выбирается из-под одеяла в одной футболке. Губы сами собой расплываются в ухмылке, пока я откровенно разглядываю ее фигуру.

Майя выставляет ладонь вперед, а ее щеки вспыхивают пунцовым румянцем.

— Не вздумай сказать ни слова, если не хочешь получить симметричный синяк под вторым глазом.

Проглотив все пошлые шуточки, что крутятся на языке, я иду за ней в ванную. Судя по тому, как уверенно она ориентируется, где лежат салфетки и адвил, разведку она тут все-таки провела. Я ее не виню. Сам занимался тем же у нее дома. Я до сих пор не разгадал, зачем ей столько ватных палочек, что можно снабдить целую армию, но не могу спросить об этом, не выдав, откуда знаю, что они лежат в нижнем левом ящике под раковиной.

Пока Майя держит салфетку под краном, Гусь крутится у меня между ног, выпрашивая порцию ласки, которую я ему еще не уделил.

— Привет, приятель, — ласково шепчу я, чеша его за ухом. — Повеселился с Майей? Она часто чесала тебе пузико?

В ответ он виляет хвостом и устраивается прямо у моих ног, пока я опираюсь на столешницу. Ревную ли я своего пса к тому, что он провел больше ночей с девушкой, в которую я влюбляюсь, чем я сам? Определенно. Кайфую ли я от того, как Майя бубнит под нос, что взрослый мужик, тискающий собак — это до неприличия сексуально? О да, черт возьми.