Гроссмейстерский балл
Шрифт:
— Напрасно. Он неплохой парень, — ответил Филипп.
— Самодовольный циник и эгоист, — настаивал Борский.
В отсеке «Для ума» на стене висела карта изогам и структурная карта района. В шпагатных качалках — рулоны миллиметровки и кальки. На столе книги и журналы. Два некрашеных табурета. Платяной шкаф. Обитель ученого-аскета… В, отсеке «Для души» рядом с кушеткой, покрытой слежалой оленьей шкурой, стоял низкий желтый столик на черных ножках. Явная самоделка. Книжный шкаф. Цветные занавески во всю стену. В углу магнитола «Неринга» с откинутой крышкой.
— «Наутилус» капитана Немо на диком дне океана, — проговорил Филипп, оглядывая комнату. — Ну и терпение у тебя, Борский!
— Женщина убирает. Договорился тут с одной, — ответил «капитан Немо» в джинсах цвета хаки. — Остров цивилизации…
Филипп остановился возле книжного шкафа. Книг было немного: Юрий Казаков, К. Паустовский, В. Солоухин. И в основном журналы. На двух нижних полках по секциям — картонные коробки магнитофонных лент. Над каждой секцией название: «Диксиленд», «Свинг», «Боп», «Кул»… Всего девять секций.
— Джаз — мое старое увлечение, — проговорил Борский. — Еще с университета… Хотя сам совершенно не играю. Я коллекционер.
Появился Стас. Он оглядел комнату. «Модерн» в тайге не произвел на него никакого впечатления.
— Интересно, где мы расположимся? — проговорил Стас.
— Ах да… У соседей была раскладушка, — засуетился Борский и вышел.
Филипп повернулся к Стасу.
— Есть такая восточная мудрость: «Придя в гости, оставь у порога спесь». Или что-то в этом духе…
— Он меня раздражает. Он и его бороденка, — грубо ответил Стас. — Рафинированный столичный мальчик играет в Амундсена…
— У тебя плохое настроение?
— Идите вы к черту!
Начальника базы Манукяна застали в камералке. Он рассматривал через бинокуляр шлифы какой-то породы. Рядом стояла лаборантка.
— Неужели я не могу разобраться в этом образце? — раздраженно говорила девушка.
— Вера, минуточку… Я твой хлеб не отнимаю. Рабочий день не кончился, Вера, — бормотал Манукян, пряча глаза в тубусы бинокуляра.
— Георгию Месроповичу привет!
— Борский-джан! Я тебя жду, как маму! — Манукян вскочил. Поздоровался с Филиппом и Стасом так, словно они знакомы двадцать лет и пришли из соседней комнаты.
— Ты помнишь незаконченный восьмой профиль?! Вот образцы из трех шурфов… Сплошной ильменит и пироп. Посмотри! — Манукян потащил Борского за руку и усадил на высокий стул перед бинокуляром. — И не говори мне, что надо отрабатывать северный участок… Немедленно заканчивай восьмой профиль…
Борский смотрел в тубус.
— Хорошо. Вы кто такие? — обратился наконец Манукян к Стасу и Филиппу. Филипп объяснил. Но, кажется, Манукян не понял. — Слушай, зачем мне эти изотопы?! Мой складчик боится. Думает, атомные бомбы. Какой-то дурак его напугал… Расчет просит.
Филипп посмотрел на черные усы и веселые глаза Манукяна и еще раз объяснил.
— Вот теперь понятно… Живите! Испытывайте прибор. Очень рад!
Борский откинулся от тубусов и, усмехаясь, полез в карман. Он достал приказ и протянул Манукяну. Тот прочитал и стал серьезным.
— Глупые люди… На пятнадцать рублей меня оштрафовали. — Манукян подошел к стене и постучал. В камералку вошел парень. — Костя, когда сеанс с Нюрбой?
— Через час, Георгий Месропович.
— Как, по-твоему, хорошая шутка в зоне вечной мерзлоты стоит пятнадцати рублей и выговора?
Костя молчал. Он не понимал, в чем дело.
— В сеанс передашь радиограмму: «Срочно пришлите картофель. Приказ получил. Целую. Манукян».
— Это известно, — проговорил радист и вышел.
Стас рассмеялся. Манукян ему нравился…
…Шесть контейнеров с изотопами стояли на полу склада. Их получили еще в июне. Складчик, пожилой якут, обходил «товар» стороной. Искренние и наивные, якуты верили во что угодно. И сразу! Разубедить их было трудно. Зачем надо обманывать?!
Изотопы надо убрать со склада: жаль якута, и потом — техника безопасности. Якут показал неподалеку яму метра полтора глубиной, выложенную кирпичом. Зимой там держали бочки с жиром от обогатительной ленты. Яму очистили и спустили на дно пять контейнеров с изотопами. Шестой контейнер перетащили в камералку. Там собрались геологи. Хотели посмотреть на работу полевого обогатителя. Обсуждали достоинства прибора. Сомневающихся не было…
Манукян добросовестно объяснял Филиппу:
— Сейчас в условиях базы мы работаем на жировой ленте и рентгеновских установках. Пропускаем породу, и на экране видим следы алмазов. Они светятся от действия рентгеновских лучей… Но, сам понимаешь, в тайгу такую установку не возьмешь: шестьсот ватт потребляет. Ваш прибор — находка!
Филипп кивал головой и соглашался. Его распирала гордость. Стас бросал косые взгляды: «Хватит заливать! Вот обмишуримся сейчас с этой „находкой“. Помогай!»
Филипп поставил прибор на край стола, подключил питание. Засветилась контрольная лампочка. Поворот тумблера — и вздрагивает лоток. Кажется, все в порядке…
Стас вытащил свинцовый патрон для изотопа и подошел к контейнеру. Все притихли. Стас небрежно сорвал пломбу, открыл замок, надел резиновые перчатки и принялся отвинчивать головку. Точно, как объяснял Онегин. Еще поворот, еще поворот… Как это долго! Наконец в его пальцах блеснула ампула с изотопом. Тусклым, жирным блеском…
«Вкладывай же!» — раздраженно подумал Филипп. Стас возился с патроном. Левое веко его чуть подергивалось. Впрочем, все смотрели на руки… Что он медлит?! Громко тикают чьи-то часы…
— Дай мне! — крикнул Филипп.
— Стой! — Голос Стаса вернул Филиппа на место.
…Свинцовый патрон брошен на пол. Он пуст! Стас быстро вворачивает ампулу в контейнер. Обратно! Никто ничего не понял.
— Не лезет! — проговорил Стас, обращаясь к Филиппу. Будто никого, кроме них, здесь не было. — Слишком толстая ампула. Надо просмотреть остальные контейнеры…
«Онегин десятки раз брал в руки изотоп — и ничего», — подумал Филипп. Возможно, так думал и Стас. В кармане у него дозиметр. Подарок Онегина. Индикаторная нить замерла у нуля. Напрасные волнения. Понятное дело, с непривычки…