Чтение онлайн

– Говорят я.

– Тогда я попал туда.

– Не понял.

– А чего тебе понимать, блин, мне приказано тебя охранять.

– Кто приказал?

– Не важно кто. Приказали и все.

За мутным окном пробегают поля и леса.

– Куда мы едем?

– В лагерь... на Енисее.

– Но мне присудили строгача?

– Там тебе и будет строгачь. Предупреждаю, побежишь, морду разворочу.

Вот для чего охранника поставили, бояться что я смылюсь.

– Мне сначала эти не дадут, - я киваю в сторону охраны.

Чигирь ухмыляется.

– С такими деньгами как у тебя, блин, можно смылиться и у этих придурков.

– Так может рванем вместе?

– Нет. Я тебя должен доставить в целости и сохранности до места.

Что же они, сволочи, мне готовят?

Едем уже третий день. В купе мне все надоели, особенно Чигирь

– Кем работал до того, как замазать банк?
– пристает с вопросами он.

– Кем, кем? Музыкантом.., - раздражаюсь я.

– Это дело. Нам нужны такие.

– Слушай, Чигирь, что со мной будут делать... там?

– По головке гладить, блин, до тех пор, пока не выложишь куда ксиву прячешь. Там "дед" тебя расколет.

– А этому "деду" то какое дело?

– А такое, блин. В этом банке и его денежки были.

Мне совсем стало тоскливо. Этот главарь будет есть меня по частям.

– Дед и тебе поручил за мной следить?

– Я за тобой, музыкантик ты мой, буду ходить как нянька, чтобы ты, засранец, не сбежал, не удавился и не покончил с собой раньше времени. А кто мне поручил это? Не твое собачье дело.

Рано утром, на полустанке, всех снимают с вагона. Недалеко стоят крытые машины и нас грубо заталкивают туда. Мы всего то, проехали на них минут двадцать и остановились. Когда повыпрыгивали на деревянный настил, то увидели неширокую реку и деревянную баржу, застывшую у причала. Охрана торопливо стала нас подгонять к барже. На верхней палубе стоял длинный сарай, с небольшими квадратными окнами, затянутыми сетками. Только мы подошли к борту, как сарай заревел от восторга бабьими голосами.

– Мальчиков везут...

– Ребята, откуда...?

– Покурить есть?

– Ишь ты?
– откоментировал Чигирь, - с бабами повезут.

– Тоже заключенные?

– Они. Удачно мы попали. Баб один раз в год привозят и мы в эту поездку влипли.

– Они все, тоже строгого режима?

– Ты что думал? Если эта дура, зарежет пятерых, ей что поблажку делать будут? Нет. Затолкают на край света и будут дрючить, пока не подохнет.

– Откуда ты все знаешь? Уже по этому маршруту ездил?

– Нет. Но везде все одинаково.

Для нас открыли трюм и стали загонять вниз. Парни разбежались по длинному помещению, где слева и справа стояли деревянные нары, занимать места.

– Ну ты, вали от сюда, - рявкнул Чигирь на какого то парнишку, устраивавшегося на нарах.

– А чего... Местов что ли других нет?

Чигирь рванул его за ухо.

– Ты, падла, не понял?

– Все... Ухожу...

Он быстро хватает шмотки и убегает.

– Располагайся, музыкант.

– Чего ты его шуганул? Мест что ли не хватает? Смотри сколько свободных нар остается.

– Не люблю ни в носу, ни на корме спать.

Чигирь устраивается рядом.

– Послушать тебя..., как будь-то везде побывал.

– Музыкант, это не твое сраное дело.

– А копаться в моем дерьме, тебя устраивает.

Он резко оборачивается ко мне и приближает лицо.

– Это, действительно, мое дело. Пока не выбьют из тебя всю дурь, я буду копаться в чем угодно.

Чигирь опять повернулся к нарам и принялся расстилать свой плащ.

– Порядок. Теперь только бы жрать побольше давали.

Мы стоим три дня. За это время подвезли еще заключенных и, вскоре, все нары оказались заполненными. Чигирь встретил знакомых и вскоре они кружком принялись за игру в карты. Я пока отсыпаюсь. Наконец, подошел буксир, баржу сдернули с места и мы поплыли по течению реки. Через сутки, куда то причалили и сверху донеслись ругань и топот. Вечером ко мне подсел Чигирь.

– С таким темпом только через месяц в лагерь приплывем.

– Что-нибудь произошло?

– Вода спала. Капитан буксира не хочет нас тащить, рискованно очень, а начальник конвоя настаивает.

– Ну и что?

– Завтра все узнаем. А сейчас пора спать.

Он зевнул и упал на нары.

Опять плывем, иногда шуршит обшивка баржи, когда зацепляется за дно или камни. Ночью, дикий толчок и грохот сбрасывают меня с нар. В носу паника. Там раздаются крики и вопли. Несколько фигур бегут мимо нас. Баржу разворачивает и куда то бросает опять. Теперь топот и крики наверху.

– Одевайся, музыкант, - торопит Чигирь, - никак на камни нарвались.

– Тонем, - раздались крики.

На полу появилась вода. Баржу несет боком по течению.

– Теперь либо на мель сядем, либо потонем, - подводит итог мой охранник.
– У буксира, судя по всему, трос порвали...

Вода заметно прибывает. Все устремляются к корме.

– Ты посиди здесь, я пойду все узнаю.

Чигирь прыгает в воду и идет к корме. В носу баржи раздается пронзительный треск и скрип и тут же грохот врывающейся воды, заглушил вопли людей. Я встал на нары и прижался к стенке. Огромный вал воды, сметая заключенных, стойки, столы, табуретки несся по трюму. Я уперся в брусья шпангоутов и выдержал первый напор бешенной воды. С повышением уровня, напор воды уменьшался и когда уровень достиг моей груди, я отталкиваясь от неровностей борта, ощупью перешагивая с нары на нару, шел к носу. В корме вопли и судя по топоту и крикам, там открыли люк. Я у носа. Вода здесь пениться и небольшим буруном выдавливается на поверхность.

– Музыкант, - раздается где-то далеко голос Чигиря.
– Музыкант, мать твою... Где ты?

Я набираю воздух и ныряю. Неровный пролом, метр на метр, расположен на левой скуле баржи. Сопротивление, поступающей воды, еще сильное, но я упорно цепляясь за стенки, выползаю наружу и тут же течение прихватило меня и понесло... В голове мутно стучат колокольчики, кажется, что легкие сейчас порвутся и чувствую, что еще немного и конец... Делаю, из последних сил, рывок на верх. Свежий воздух ворвался в легкие и от этого чуть не потерял сознание. Наконец, сознание вернулось и я увидел, что река повернулась влево и баржи из-за деревьев и кустарников не видать. Левый берег почти рядом, я подплываю к валунам и, почти без сил, падаю на огромный, гладкий камень.