Говорят, от судьбы не уйдешь
Шрифт:
Алина, не отводя глаз, юркнула за дверь кабинета № 322.
«Блин, вот и не верь после этого в разного рода гадания и прочую мистику!» – проследовала к «камчатке», бросила рюкзак на стол.
«Блииин, мне ведь тоже туда!» – вдохнул и выдохнул несколько раз, замер перед дверью в нерешительности – А чего я собственно испугался?
Стас толкнул дверь и вошел в просторную аудиторию. Как раз в это время прозвучал звонок. Студенты встали у своих мест.
– Здравствуйте, садитесь. – украдкой осмотрел свое кресло на предмет наличия кнопок или других сюрпризов. – Меня зовут Станислав Николаевич и я ваш новый учитель литературы. Надеюсь, подружимся.
По аудитории прошелся приглушенный гул, заинтересованный шепот. Девушки хихикали, откровенно рассматривали Стаса. Некоторые даже глазками стрелять пытались. Парни посматривали исподлобья, с явной неприязнью.
«Мда уж, детки! Что ж, я уже привык. Мужчина – учитель в нашей стране – вещь редкая, можно сказать, вот и вешаются на меня все, кому не лень. Только бы жена не узнала про это! Хотя я и не даю повода, но… Придется опять включать строгого дядю – учителя. Так что рано или поздно девочкам эта игра надоедает». – открыв журнал, бегло просмотрел список студентов.
– Что ж, начнем урок. – включил проектор и доску.
Стас объявил новую тему о Достоевском. Дал задание прочитать отрывок из биографии писателя. Заполнил журнал, пользуясь представившейся возможностью. Изучил оценки студентов, оценивая их уровень подготовки. Потом продолжил излагать тему.
С удивлением отметил, что женская часть группы слушает, раскрыв рты и даже иногда шикает на мужскую часть. Парни демонстративно зевали, вставляя реплики, претендующие на остроту.
Только незнакомка, с которой он столкнулся в холле, не участвовала в этом дурдоме.
«Какая – то она странная! – заметил необычное поведение девушки. – Сидит на последней парте и постоянно смотрит в окно».
Стас, продолжая свой рассказ, медленно подошел к ней и замолк. Вся группа тоже молчала и оборачивалась назад в ожидании экшена. Но реакции не последовало. Никакой.
«Ну нифига себе наглость!» – прокашлялся, требуя внимания к собственной персоне.
Только тогда она медленно повернулась.
– Что – то не так?! – даже не смутилась!
Смотрела прямо в глаза. Не отводила взгляд и не хлопала ресницами, как это делали другие девушки.
– Спасибо, что удостоили нас своим вниманием. – пафосно поклонился Стас.
Вся группа дружно покатилась со смеха.
«Видимо, я перестарался и сделал слишком дебильное лицо! – замер, размышляя, как поступить дальше. – Снова этот парализующий взгляд! Словно двести двадцать вольт через меня пропустили. Уже жалеть начинаю о своей бестактности. Пускай бы смотрела в свое окно… И почему – то становится больно от этого взгляда. Такое впечатление, что обидел не ее вовсе, а себя».
– Да не обращайте Вы на нее внимания! – выдала яркая блондинка.
Она сидела за первой партой, демонстрируя пирсинг в носу и языке. Закинув демонстративно ногу за ногу и кокетливо облизнула губы, сверкнув блестящим шариком на языке.
– Она же сумасшедшая!
Вся группа снова громко захохотала. Многие даже держались за живот.
А на лице Алины не дрогнул ни один, даже самый малюсенький, нерв.
«Похоже, что над ней здесь частенько издеваются. – догадался Стас. – Невооруженным глазом видно, что эта маска безразличия намертво приклеилась к ее лицу. Уже начинаю сожалеть, что не сдержался».
Алина сидела так, сверля взглядом, еще пару секунд, потом схватила рюкзак.
– Бесишь! – бросила, выбегая уже из аудитории.
«Да что она себе позволяет?! Мало того, что сбежала с урока, так еще и нахамила! – Стас медленно вернулся на место. – Если она еще хоть раз позволит себе подобное, возмездие неотвратимо. Все, я тоже могу выпустить своих чертиков из табакерки…»
Из раздумий отвлек звонок с урока.
Меланхолия
Алина прошмыгнула мышкой в свою комнату, услышав звон посуды в мойке на кухне. Обессиленно упала на кровать. Уставилась в потолок, нервно покусывая ногти и сжала в объятиях подушку.
«Что со мной?! В этом виноват ОН – наш новый учитель литературы. – Алина ворочалась на постели, вспоминая первые мгновения знакомства со Стасом. – О Боги, как он прекрасен! Высокий, широкоплечий, а лицо… такое лицо вполне могло бы принадлежать какому – ни будь войну далеких веков – волевой подбородок, высокие скулы, прямой, с небольшой горбинкой нос, изогнутая линия губ, чуть раскосые глаза цвета горького шоколада! Небрежно торчащие локоны, такие мягкие на вид… Невыносимо тянет прикоснуться к ним… – вздохнула глубоко, потирая ушибленный лоб и снова улыбнулась. – Так неудобно из – за своей неуклюжести! Надо же было сбить его с ног, впечататься именно в него! Вот почему у меня вечно все не как у людей, почему я вечно во что – ни будь влипаю? Почему?!»
Алина вновь мечтательно уставилась в потолок, "глупая" улыбка не ходила с лица. Вспомнила как стояла и пялилась на него, не могла отвести от него глаз… И как он смотрел на нее.
«Наверняка впервые видел в моем лице полнейшую идиотку. А я… я растворялась в этом взгляде… в нем… Я просто не могла дышать…»
– Доча, ужинать будешь? – услышала голос мамы из кухни. – Скоро будет все готово.
– Нет мам, спасибо. – ответила не сразу. – Чего – то не хочется…
– Как в институте, порядок?
– Полный.
– Если захочешь, на плите борщ, а холодильнике "Наполеон" остался. Можешь с чаем побаловаться. Я к соседке…
Мама более не беспокоила расспросами, затем и вовсе ушла к соседке.
«Как я добралась до кабинета – не помню. – Алина сжала кулачки под впечатлением нахлынувших эмоций. – И вот входит ОН. Сразу стало нечем дышать… В голове лишь одна мысль "Бежать"! Я даже потянулась за рюкзаком, чтобы в суматохе пройти к выходу. Но тут этот долбанный звонок на урок! Пришлось остаться…»
Алина нахмурилась, вспомнив как все девочки глазели на Стаса.
С явным и нескрываемым интересом. И дело было вовсе не в теме урока. Алина вновь заворочалась на постели, тиская подушку. Била кулачком по этой самой подушке. Вспомнила, как повернулась и увидела ЕГО! Он стоял прямо надо ней! Алине даже поплохело от этой близости, в голове все перемешалось, перед глазами поплыло…
– Что – то не так? – Алина невольно улыбнулась, хотя слезы наворачивались на глаза. – Блин, какая же я дура! Чего мне только стоило тогда сказать это!