Чтение онлайн

Но вот постепенно рев сменяется гудением и свистом, через несколько мгновений переходит в шелест (словно ветерок гуляет над головой) и наконец прекращается.

Когда техник наконец останавливает двигатель, у меня еще долго звенит в ушах.

В учебный корпус летчики шагали строем. Майор Уваров шел сбоку, как и подобает командиру, думал о чем-то своем, опустив голову.

В строю офицеры тихонько переговаривались, обменивались новостями.

Стахов прицепил на хлястик шинели впереди идущему летчику бечевку с карандашом. Карандаш болтался из стороны в сторону, будто маятник, — ребятам смешно.

Уваров ничего этого не замечал. А скорее всего старался не замечать. Стахов не видел, чтобы комэск когда-нибудь улыбнулся. Летчики в шутку звали его за глаза «весельчаком».

— Правое плечо вперед! — неожиданно скомандовал он. Передние замешкались, а задние не замедлили шага.

Строй спутался.

Уваров покачал головой и еще больше нахмурился.

— Где ваше внимание?

А кто мог подумать, что майору вздумается завернуть строй?

Все вопросительно и недовольно посмотрели на командира, но он шел молча, и лицо его было непроницаемым.

А через минуту — новая команда. Майор надумал проверить, как офицеры улавливают команды. Стахову это не нравилось. Да и другим тоже. Они ведь не пехотинцы, а летчики.

«Ничего не скажешь, своеобразен», — усмехнулся про себя Стахов и вспомнил недавний разговор с командиром эскадрильи.

— Говорят, мечтаете стать космонавтом, — сказал не то вопросительно, не то утвердительно Уваров, пригласив Юрия в эскадрильскую канцелярию, увешанную графиками. Командир обожал графики и с педантичностью ученого методиста переводил на них все понятия, какие можно было только перевести.

— Кто говорит? — спросил Стахов.

— И Жеребов. И Мешков. — Командир набил табаком пенковую, обшитую кожей трубку — подарок ушедшего в запас друга, закурил:

— От души завидую. Я бы тоже не прочь слетать, в космос.

— Дорога туда никому не заказана, — сказал Стахов. — Главный конструктор космических кораблей писал в «Известиях», что самые обычные люди смогут летать в космос.

Тонкие обветренные губы Уварова тронула слабая улыбка, но он вдруг так яростно запыхтел трубкой, что перед ним появилась целая дымовая завеса.

— Это, конечно, верно. Конструкция наших корабликов такова, что не нужно искать суперменов. Каждый нормальный человек, конечно, пригоден для космических путешествий. — Уваров иногда запинался в разговоре. И в этих случаях его выручало «конечно». Это словечко как будто специально было придумано для него. — Но тем не менее у вас больше возможностей, старший лейтенант. Вы молоды и потенциальны. Цените это, не распыляйте сил. И вот когда к желанию приложится соответствующий опыт, вы достигнете своего.

«Достигну, командир, — подумал про себя летчик, — это уж точно».

Уваров зачем-то посмотрел на свои руки со взбухшими жилами на тыльной стороне ладоней и вдруг заговорил о плане учебно-боевой подготовки.

«К чему бы это он?» — подумал Стахов. Глухой монотонный голос Уварова нагнал на него скуку. Старшему лейтенанту вдруг сделалось жалко старого командира, хотя жалеть кого-либо было не в его привычках. Жалость унижает — это он знал по себе, помнил и не давал волю чувствам подобного рода.

«Ну да всякому овощу свое время, — тут же отмахнулся он от непрошеных мыслей. — Кто виноват, что комэск родился раньше меня, что его песенка почти спета. Ну полетает еще с пяток лет. Потом медицинская комиссия найдет в организме какую-нибудь червоточинку и вынесет приговор: не годен к летной работе. Для летчика это всегда трагедия. Надо думать, что Уваров к этому себя уже приготовил. Даже если бы Чкалов дожил до сегодняшних дней, то и ему вряд ли бы разрешили полететь вокруг шарика, о чем он так мечтал».

А Уваров вдруг сообщил:

— Хочу назначить вас на время госпитального обследования и отпуска капитана Глотова адъютантом эскадрильи. Как вы на это смотрите?

Стахов не ожидал этого назначения, хотя и был уверен, что справится с такой работой. У него давно чесались руки по большому новому для себя делу. Лицо майора показалось Стахову в эту минуту удивительно привлекательным.

— Согласен, — сказал Стахов.

— Ну вот и договорились, — ответил Уваров.

В классе командир эскадрильи сообщил летчикам, кто какие упражнения будет выполнять. Он подробно останавливался на мелочах, что давало повод думать о нем, как о человеке, отличавшемся преувеличенной аккуратностью.

Командир увидел, что из таблицы полетов вычеркнут Мешков.

— Мешков, в чем дело? — Уваров оторвал от листа узко поставленные, обведенные тенью глаза и заскользил озабоченным взглядом по рядам летчиков.

Мешков не ответил. Да и как он мог ответить, если в это время он вместе со старшиной проверял порядок в столовой.

Тогда сосредоточенно-глубокий взгляд командира молча остановился на исполняющем обязанности адъютанта эскадрильи.

Стахов нехотя поднялся с места и сказал, что пришлось послать старшего лейтенанта Мешкова дежурным по части.

— Почему Мешкова? — спросил Уваров.

Юрий начал объяснять. Дело в том, что вчера вечером Стахову позвонил начальник штаба и попросил выделить дежурного по части.

— Нет большей неприятности для нашего брата, чем назначение людей в суточный наряд, — сказал Юрию адъютант одной из эскадрилий, узнав, о чем он разговаривает по телефону. — На первый взгляд, офицеров много, а начни перебирать фамилии, и окажутся все заняты. Голову сломаешь, пока найдешь свободного человека. А потом еще начнутся препирательства…

Для Стахова таких неприятностей не существовало: он не боялся косых взглядов, а на обиды товарищей не обращал внимания.

— Всем не угодишь, — ответил он адъютанту. — Значит, нечего и церемониться.

Звонок начальника штаба заставил его обратиться к плановой таблице полетов, куда были вписаны фамилии летчиков.

— Пойдет Мешков, — сообщил он, не раздумывая. Ему приятно было сознание собственной власти.

Когда дело касалось полетов, Стахов не питал особого доверия к этому летчику. Мешков казался ему хоть и честным, но заурядным малым и заземленным, как говорил он.