Чтение онлайн

Крики внезапно прекратились и над замком нависла пелена из тишины, вызывавшей скорее испуг, чем облегчение. Леденящий холодок пробежал по спине графа Анри, и он остановился, прислушиваясь к каждому шороху, не обращая внимания на писк мышей, с которыми не могли совладать три здоровенных, но ленивых кота.

Быстрый бег одной из служанок, споткнувшейся на каменном полу в коридоре, успокоил графа, поскольку по своему опыту он хорошо знал, что о беде сообщают, лишь еле переступая, в поисках нужных слов. Молодая служанка поднялась на ноги и, отряхнув чуть запачканный в крови желтоватый передник, выбежала к каменной лестнице и вцепилась мёртвой хваткой в массивную деревянную балясину.

– Сын!!! Родился сын!!!
– с радостью стала кричать служанка своим тонким голосом, более похожим на звуки свирели.

Граф встрепенулся, сбросив с себя приступ страха, и быстрым шагом направился к лестнице, ощущая, как ему резко стало жарко в своём красном суконном костюме, под которым от пота прилипла к телу просторная рубаха. Он ускорил шаг и побежал по коридору к покоям графини. Сердце несказанно трепетало в его груди и, возможно, в первый раз настолько сильно от простого переизбытка чувств.

Старухи-повитухи вытирали мокрые от пота лица, продолжая присматривать за роженицей, а служанки посторонились и дали своему сеньору пройти к его жене и сыну, не рискуя создавать каких-либо помех.

– У вас родился наследник, наш господин!
– учтиво поклонившись, произнесла старшая из трёх повитух, рассчитывая на щедрое вознаграждение.

Граф Анри не обратил на поздравление старухи никакого внимания и, остановившись на мгновение у кровати с белым балдахином, прислушался к спокойному щебетанию своего новорождённого сына. Улыбка на овальном лице отца со шрамом на правой щеке будто вернула его в собственные детские воспоминания, которые ему хотелось пережить снова, но только уже со своим наследником. Мгновения - это есть наша жизнь! Их мы помним и никогда не забываем, какими бы они для нас не были.

Граф подошёл к кровати и аккуратно присел на перину, где сидела его жена с сыном на руках в вымокшей от пота и крови просторной рубахе.

Младенец, закутанный в пелёнки, спокойно смотрел на своего отца, и бездонным взглядом тёмных глаз искал свою судьбу, которая должна была вот-вот спуститься на него. Это ожидание можно сравнить лишь с неизбежностью и смирением, ведь пока у малыша не было сил противостоять её цепким рукам.

– Мой дорогой, любимый и родной сыночек!
– с восторгом в голосе и необыкновенной теплотой произнесла графиня, за чью руку и сердце ещё не так давно боролись множество благородных сеньоров. Теперь она стала матерью, исполнив свой долг перед мужем, и стала ещё красивее и чище, ведь в её верности и благочестии невозможно было усомниться.

Матильда поцеловала сыночка в крохотный лобик и с любовью во взгляде посмотрела на своего господина.

Огонь свечей плавно танцевал под силой дуновения лёгкого, но холодного ветерка, просочившегося из щели приоткрытых ставен. Радостные лица дополняла обрывистая тишина, а мрачный замок, уставший от смертей, почувствовал начало новой вехи своего существования.

– Гийом! Я хочу, чтобы моего сына звали Гийомом, - взяв на руки сына и посмотрев в его бездонные тёмные глаза, сказал граф, приняв твёрдое и авторитарное решение, как всегда делали его предки, чей род шёл от истинных рыцарей Карла Великого.

– Как будет угодно моему господину, - покорно согласилась графиня и больше не проронила ни слова. Сейчас она мечтала лишь о том, чтобы её сын был счастливым и благородным потомком своего рода, для кого честь и отвага не закроют врата к настоящей любви.

Молодая служанка подошла к окну, чтобы закрыть чуть приоткрытые ставни, и увидела на ночном небе среди рваных облаков мерцавшую звезду…

Франция. 1089 год.

Замок Ла Валлет.

Летний рассвет имеет особую силу. Он словно незримый судья разделяет ночную тьму от дневного солнечного дня, когда людские молитвы имеют ещё большую силу, не встречающуюся с преградой в виде дождевых или грозовых облаков.

Роса ещё блестела на траве под яркими лучами небесного светила, а из леса доносилось мелодичное пение птиц, где грусть и радость сливались в своём единении. Корнеплоды и злаки зрели на засеянных крестьянами полях, а соломенные крыши домов и кузницы согревалось заботливым теплом природы. Звонкие удары молота о наковальню и дым из печной трубы, как всегда, начинали новый день. Старый кузнец Жак сжимал в мозолистой огрубевшей руке древко и своими тяжёлыми ударами подчинял своей воле сталь. Лёгкий ветерок обдувал его покрытое каплями пота грязное от копоти лицо, а руки продолжали ковать толстый прут для починки ворот замка.

Мальчишка в суконном костюмчике бежал по деревянному помосту, перекинутому через ров, оставив позади поднятую решётку ворот замка, и размахивал во все стороны деревянным мечом. Ему были не страшны любые капризы погоды, ведь он был сыном графа де Ла Валлет.

Крестьянские ребятишки с завистью смотрели на сына сеньора, чья беззаботность вызывала у них лишь немую злобу. Суконный костюмчик Гийома и его шнурованные полусапожки на фоне драных балахонов и босых ног смотрелись, как на чёрный холст художник наносит кляксу белой густой краски.

Седой слуга в просторном чёрном балахоне бежал за своим воспитанником, стирая подошвы своих обветшавших сандалий, чтобы нет упустить своего озорного маленького господина.

– Гийом!!! Куда ты?! Подожди меня!
– кричал изо всех сил пожилой слуга, что вызывало у графа Анри лишь улыбку, смотря на шалости сына с каменной стены своего замка.

Вояка Бертран не раз спасал своего сеньора от неминуемой гибели на поле боя и удостоился такой высокой чести, как воспитывать его наследника. Граф Анри не хотел, чтобы Гийом был похож на него. Он видел в нём воина и мудрого полководца, а для этого не нужны были придворные дармоеды, учившие отпрысков знатных семей, чтобы потом за их счёт стать значимыми людьми.

Время не щадит человека, но взамен даёт бесценный опыт, которым он обязан поделиться с молодой порослью, так нуждающейся в прививании необходимых рыцарю ценностей и простых человеческих качествах.

– Гийом! – снова изо всех сил крикнул наставник и, спотыкнувшись о щель в помосте, оказался на сырой дороге после вчерашней грозы. Ссадины на его ладонях не успевали заживать из-за резвости своего воспитанника, с упоением колотившего деревянным мечом по веткам деревьев и кустарников.

Гийом представлял себя доблестным рыцарем, не желавшим искать примирения со своим безмолвными врагами, чья зелень лишь содрогалась от ударов деревянного меча.

Мелкий щебень с дороги забивался в сандалии Бертрана и вызывал дискомфорт. Порой старому воину казалось, что кожа на его ступнях не почувствует даже прикосновение раскалённого железа, но проблема людей в том, что они слишком много думают.

Лучи яркого солнца слепили глаза Бертрана, не желая пожалеть его ослабшее от возраста зрение. Лёгкая неуклюжесть компенсировалась сохранившейся от былых славных времён реакцией, но годы неумолимо брали верх. Боль досады в глазах сливалась воедино с утраченной навсегда молодостью, но с лихвой компенсировались тяжёлыми воспоминаниями, не дававшими старому воину спокойно спать.