Горный цветок
Шрифт:
Наконец, Маркас проехал в город, заплатив медяшку за провоз второй лошади. Он медленно пробирался вперёд и размышлял о том, что тут, в столице, так далеко от границы, чужое горе кажется очень далёким и практически выдуманным…
Увидев ограду парка возле своего дома, Маркас немного приободрился и, наклонившись к ребёнку, тихо прошептал, что вот и всё… они добрались до дома… Маркас вспомнил вечно недовольное лицо отца, занятого государственными делами, его сурово поджатые губы и острый взгляд, и на сердце его стало немного теплее.
Немного подивившись тому, что ворота ему никто открывать не спешил, несмотря на то, что каморка их старого привратника и по совместительству садовника, была рядом с оградой, Маркас объехал и беспрепятственно попал внутрь парка в незапертую калитку. Старые узловатые деревья, которые уже много лет не плодоносили, но служили тенью для маленьких скамеек, были вырублены и валялись на земле, часть дорожек была выложена новой брусчаткой.
Маркас в удивлении приподнял брови, не понимая, отчего отец решил изменить себе и устроить беседки с фонтанами вместо клёнов, где они с Тони в детстве любили строить шалаши и прятаться от учителей и гувернёров.
Входная дверь в дом также была приветственно распахнута, а откуда-то сверху доносился стук молотков, визг пил, а также громкий и командный голос матери… Маркас снял плащ и бросил его на пол – из опасения запачкать им какую-нибудь мебель в холле. Не успел он сделать и пары шагов, как появился секретарь отца.
– Господин Мардел, что тут происходит? – спросил Маркас, вынимая малышку из импровизированного гамака.
– Лорд Маркас? – неверяще пробормотал секретарь и даже сделал шаг, словно хотел потрогать, на самом ли деле это он или это какая-то изощрённая иллюзия. – А мы-то уж и не чаяли увидеть вас, милорд! Я знаю, что лорд Джерард справлялся о вас, только никто ничего не знал. Кланов Лейсхен, Белтейнов, Харди и Олвудов больше не существует… вот мы и думали всякое…
– Довольно, господин Мардел. Лучше скажите, где мой отец и отчего он затеял всю эту перестройку? И что тут делает моя мать?
Секретарь шумно высморкался и замялся:
– Милорду Джерарду нездоровится нынче, так что теперь здесь всем распоряжается леди Эмилия…
Маркасу показалось, что он явно что-то недоговаривает. И он непременно узнает, что именно. Только сначала снимет с себя грязную одежду и основательно подкрепится чем-нибудь, и желательно, не собственного приготовления.
– Вели дворецкому немедля подыскать кормилицу для моей дочери и пусть кто-нибудь из горничных поможет перепеленать и искупать леди Кейтлин.
– У нас больше нет прислуги, миледи выгнала всех, и даже нашего старого садовника, - почему-то шёпотом сказал секретарь, в полной прострации прижимая к себе завозившийся кулёк. – Но я обязательно что-нибудь придумаю.
Вот как… Маркас заявил, что у него сыщется пара минут для того, чтобы узнать, как себя чувствует его отец, прямо сейчас. Нервничающий секретарь принялся рассказывать, что милорда поразил апоплексический удар, сейчас он находится в лечебнице и очень слаб здоровьем. После того, как стало известно о несчастье, появилась маменька Маркаса и стала распоряжаться на правах хозяйки.
Маркас рассеянно кивнул на это, пообещал, что непременно навестит отца, и поднялся наверх, где вовсю шёл ремонт в курительной комнате, которую обивали новыми обоями с розовыми цветами и ломали одну из стен для того, чтобы пронести какой-то громоздкий музыкальный инструмент. Леди Эмилия, судя по всему, прекрасно чувствовала среди всего этого шума и пыли, командным голосом показывая на те места, где будут располагаться банкетки и пуфики.
– Маменька? Какой сюрприз! – неприветливо сообщил Маркас, зайдя в комнату. – Как я вижу, вы решили поменять убранство? Вряд ли отец это оценит…
Леди Эмилия как-то нехорошо побледнела и немного растерялась, после чего начала уверять своего сына в том счастье, которое она испытывает при виде его живым и здоровым… тем более теперь, после смерти брата, да ещё когда отец находится при смерти…
– Вон! Все вон отсюда! – Маркас был готов швырнуть что-то об стену, но сдержался.
Маркас нашёл в себе силы развернуться и выйти из комнаты, и только попав в кабинет отца, сжал руки на подлокотниках кресла так, что костяшки пальцев побелели. За окном давно потемнело, осенний день короток, дважды в кабинет кто-то заглядывал, но не решался зайти. Наконец, сюда осторожно внедрился секретарь лорда Джерарда и тихо сказал, что кормилица для леди Кейтлин была найдена, ребёнок сыт и ухожен, сейчас изволит почивать… работники леди Эмилии пока ушли, а он сам ждёт распоряжений.
– Поедем к отцу. Только переоденусь, а то в таком виде меня и на порог не пустят, - ровным голосом проговорил Маркас и поднялся из кресла.
Несмотря на то, что сумерки за окном превратились в ночь, в лечебницу их запустили и проводили в комнату, где находился отец. Он лежал на кровати возле окна и смотрел в темноту за окном. Увидев Маркаса, он слабо улыбнулся и пошевелил пальцами.
– Говорить пока не получается, ходить тоже, частичный паралич лицевых мышц, - сказала пожилая сестра милосердия, ухаживающая за больными, затем, пересилив себя, добавила: – Даст Великий, он сможет поправиться.
– А не даст? – горько усмехнулся Маркас. – Отец, ты обязательно поправишься…
– Так вы, значит, его сын? – удивилась и неизвестно отчего обрадовалась старушка. – Я тут со вчерашнего дня работаю, сударь… А мне местные гиппократы сказали, что ничейный мужик-то у нас… никому веры нет, ты погляди что… «пентоксифилина» у меня нет и взять негде, с сожалению, но можно попробовать народную медицину: настои пиона, отвары шиповника, шалфей, опять же…
– Что, простите? – из всей речи бабули Маркас смог уяснить только то, что у отца может быть шанс и он непременно им воспользуется. – Это правда, что вы сможете ему помочь? Я бы хотел попросить вас быть у него сиделкой.
Женщина рассеянно кивнула и как-то смущённо попросила «оказать посильную материальную помощь этой дикой богадельне». Господин секретарь тут же принялся строчить, записывая пожелания, а Маркас уже отдавал распоряжения о том, чтобы отца перевезли домой – нечего ему тут делать.
Вернувшись домой далеко за полночь, он отослал всех прочь и наконец-то ослабил контроль над собой, схватился за голову и готов был биться этой головой об стену… жена, брат, отец тоже… вот… навалилось всё и сразу, словно он отвечал за какие-то неведомые грехи, которым не счесть…
Разбудило его тихое покашливание рядом с собой. Господин Мардел стоял рядом и деликатно не обращал внимания на взлохмаченный и помятый вид лорда Маркаса и его заплывшее лицо.
– Прошу прощения, милорд, к вам посланники… а у меня письмо от вашей маменьки. Велите его прочесть?
– Не стоит, вряд ли она решит сообщить мне что-то ценное! – отмахнулся тот, отчего брови у господина секретаря приняли форму вопросительного знака. – Найдите нашего дворецкого и всю обслугу, принесите мои извинения и попросите их вернуться на свои места. Ежедневную корреспонденцию отца я прочту лично, а сейчас я хотел бы привести себя в порядок и увидеть дочь.