Чтение онлайн

Входит Маруся.

Маруся (подходит очень мрачная). И все вранье…

Женя. Что «вранье»? Как ты смеешь, Маруська?

Маруся. Вовсе у Наврозовой не скарлатина. Простая ангина… (Села между Блюмой и Женей на подоконнике.) А я уж обрадовалась — буду в лазарете лежать, книжку читать!..

Женя. Какую книжку?

Маруся. Мне в приемный день брат принес — «Капитанская дочка». Пушкина сочинение. Потихоньку сунул, никто не видал… Ты это читала, Блюма?

Блюма. Да. Вы только другим не говорите, они смеются… Мой брат в типографии работает, наборщиком… Он оттуда разные книги приносит — с вечера до утра…

Женя. А вы мне про эту капитанскую дочку расскажете, Маруська, Блюма, а?

Маруся. Так ведь я не дочитала еще! Я только первую половину!

Женя. А Блюма пускай другую половину доскажет.

Дальнейший разговор девочек не слышен, видно только, как Маруся оживленно рассказывает. В зале становится многолюднее, ходят парами, тройками, останавливаются группами. Возвращаются в зал Хныкина и Шеремет и идущие за ними по пятам Рая и Зина.

Шеремет (подходит ко второму окну). А сейчас мы на людей поглядим. (Лезет на подоконник, напевая.) «Отворите мне темницу, дайте мне сиянье дня…»

Хныкина (подхватила). «… Черноглазую девицу, черногривого коня…»

Шеремет. Медамочки, а кто у дверей посторожит?

Зина. Я!.. Я!.. Дуся, дивная… Я для вас — в огонь и в воду! (Побежала к дверям.)

Шеремет (на подоконнике, стоя на цыпочках, вытягивает шею, иначе в закрашенные очень высоко матовой краской окна ничего не видно). Ах! Видишь, Тоня?

Хныкина. Да… Красиво как!

Девочки (столпившись вокруг, кричат). Что? Что? Что красиво?

Шеремет (глядя в окно). Полиции сколько!..

Хныкина (так же). И все конные… Красиво как!

Шеремет. Тонька, видишь? Вчерашний блондин… Такой дуся!..

Хныкина. Аля, он сюда смотрит! Ей-богу!

Шеремет. С дамой какой-то здоровается. Я б ее убила! Я ужасно ревнивая, Тоня…

Хныкина. Какие-то солдаты едут…

Шеремет. С нагайками… Это казаки! Ой, красиво! И лошадки какие дусеньки!

Хныкина. Куда же это они? Разве сегодня парад?

Шеремет. Глупости! Какой же парад в будни?

Зина (у двери, предостерегающе). Мопся! Мопся идет!

Входит Мопся. Она маленькая, пожилая, с лицом нездорового, желтого цвета, в самом деле похожа на мопса. В синем платье классной дамы. Зябко кутается в пуховый платок.

Мопся. От окна, медам, от окна! Нечего вам у окон делать…

Девочки отхлынули от окна. Раздался звонок к началу урока. Движение в зале, в котором остаются только четвероклассницы, с зелеными бантами. Ученицы других классов ушли.

Мопся. На урок, медам, на урок. Сейчас придет Лидия Дмитриевна.

Девочки стали по четыре в ряд. Стоят неподвижные, как царь на портрете. Тишина.

Женя (тихо, Марусе и Блюме, которые стоят с нею в одном ряду). Вот бы сейчас хватить: «Га-га-га-га-га!» Или: «Голды-голды-голды!»…

Блюма испуганно покосилась на нее. Маруся давится смехом.

Мопся. Кто это там? (Подошла к Блюме.) Это вы, Шапиро?

Блюма молчит.

Женя. Софья Васильевна, это я…

В зал входит учительница танцев Лидия Дмитриевна. Она молодая, розовощекая, очень счастливая. От этого она кажется нарядной: синее форменное платье не висит на ней плакучей ивой, как на Мопсе, а живет и радуется. За ней идет унылая фигура — таперша Анна Ивановна, которая проходит к роялю. При входе Лидии Дмитриевны все девочки делают реверанс.

Лидия Дмитриевна. Здравствуйте, медам! Анна Ивановна, попрошу приседания… (Напевая, проделывает вместе с девочками экзерсисы.) Раз — и… два — и… три — и…

Женя (тихо, Марусе). Ну, дальше, дальше! «Швабрин сказал Гриневу: «Ваша Маша Миронова…» Ну?

Маруся (тихо). Да, и вот, понимаешь, они только одни двое сидят, и Швабрин говорит: «Ваша Маша Миронова — фу! Она — сережки любит!»…

Женя (замирая от волнения). Ой!.. Ну, а дальше?

Мопся. Тише, медам! Кто там шепчет? Шапиро, опять вы?

Лидия Дмитриевна. Теперь — деми плие темпо дю пье… Раз — и… два — и… три — и…

Маруся. Тут, конечно, Гринев весь побледнел и говорит: «Если вы так, ну, значит, мы с вами будем драться на дуэли!»

В дверях актового зала появляется инспектриса Жозефина Игнатьевна Воронец — Ворона. Она зловещая: так и кажется, что сейчас прокаркает беду, что несчастье притаилось в складках ее траурного платья, в тальмочке, болтающейся на ее тощих плечах, даже в жиденьком бубличке волос, скучающем на макушке ее головы.

Ворона (стоя в дверях, возвещает). Елизавета Александровна!..

И в зал входит начальница Сивова — Сивка. Тяжелая, грузная старуха, будто без шеи и без ног; такое впечатление, словно голова у нее воткнута прямо в туловище, а туловище поставлено прямо на пол. При этом она сама себя видит, очевидно, такою, какою она была сорок лет назад: все ее движения, жесты и выражение лица были бы уместны для очень юной, очень хрупкой и нежной девушки. Она тоже в синем, но блестящем, шелковом, переливчатом платье. На груди — бриллиантовый шифр. При входе Сивки все девочки нырнули в глубокий реверанс.