Чтение онлайн

«Отдааай! – что есть мочи закричал я, – это не тебе привезли!». Парень злобно посмотрел на меня и процедил сквозь зубы: «Заткнись, урод, а то порежу!». Но я не унимался, продолжая орать, как потерпевший (собственно, я и был потерпевшим!) чуть ли не на весь интернат. Вдруг откуда-то снизу до меня донесся резкий щелчок, и что-то нестерпимо острое уперлось мне в горло. «Нож!» – замерев от страха, понял я. Стараясь не делать резких движений, я продолжал уже молча и почти не дыша смотреть на своего обидчика.

«Я же тебе сказал, что прирежу – тупой, что ли?! Заткнулся и пошел на хуй отсюда, пока при памяти!» – рявкнул он мне, а потом добавил: «Если кому-нибудь расскажешь, найду и убью, понял?!». Я тихо кивнул головой и совершенно ошарашенный, на ватных ногах поплелся прочь с места ограбления. О том, что у меня отобрали гостинцы, я решил никому не говорить. И ведь не сильно, казалось бы, испугался, но весь год после этого прозаикался. Вот такая она, чертова детдомовская порода: маленькие сироты хитро выклянчивают то, что им хочется, а большие – нагло отнимают…

Впрочем, мы тоже, те еще желторотые разбойники – вели себя порой не самым лучшим образом, мягко говоря! Бывало, что не прочь были почудить или, точнее сказать, – поблудить, когда представлялась такая счастливая возможность. А началось все с чисто анатомического вопроса, приправленного недюжинным детским любопытством. Однажды, нам вдруг очень захотелось узнать, чем девочки отличаются от мальчиков. И наоборот. То есть, интерес к этой животрепещущей теме у нас с девчонками был обоюдный.

Одним словом, интернатскую мелюзгу почему-то страшно заинтересовало устройство половых органов друг друга. Воспитатели обычно называли их «глупостями» и под страхом жестокого наказания запрещали к ним прикасаться. Помню, меня это даже не на шутку коробило. Я думал: «Взрослые скажут фигню тоже! Ну, какие же это на хуй в пизду, глупости?!».

До сих пор у меня стоит в памяти вдохновленное лицо самой отважной исследовательницы своих и чужих гениталий – Верочки Аляповой. Она подошла ко мне как-то вечером перед отбоем, и, поблагодарив за баранки, которыми я обильно угощал ее накануне, спросила: «Хочешь посмотреть мой персик?». Я не знал, что такое персик, но на всякий случай согласился.

Аляпова заговорщически взяла меня за руку и повела в туалет: «Только дай честное-пречестное слово, что никому не скажешь?!». «Чтоб мне не сойти с этого места!» – с пафосом воскликнул я. «Поклянись страшной клятвой!» – продолжала настаивать Верочка. Я поспешно пообещал провалиться в близстоящем унитазе, если нарушу данное ей слово. Мне ужас как не терпелось взглянуть на загадочный персик!

Верочка задрала свое, уже изрядно потрепанное кем-то, платьице, приспустила трусики и… Честно говоря, я был готов к любому повороту событий, но только не к такому головокружительному и умопомрачительному! Совершенно обомлев от неожиданности, я принялся зачарованно разглядывать то, с помощью чего, хитро превратившиеся в женщин, девочки начинают впоследствии сводить с ума возмужавших, но не ставших менее любопытными, мальчиков. На следующий день я, напрочь позабыв о своей унитазной клятве, растрепал одноклассникам про чудесное наваждение, испытанное мною в туалете, и они тоже решили полакомиться фруктами.

Чтобы Верочка была посговорчивее, мы взяли с собой целый пакет баранок, и она голенькой крутилась перед нами до тех пор, пока не слопала их все! К сожалению, после этого Аляпова недолго продержалась в нашем интернате – видимо взрослые, прослышав о ее сексуальных семинарах, поспешили, подальше от греха, переправить чересчур развратную малолетку в какое-то другое, более закрытое и строгое учреждение.

Уж не знаю, за что Раиса Борисовна так осерчала и взъелась на детдомовцев: то ли из-за нашего зачастую хулиганского (каюсь) поведения, то ли по причине своего гадкого характера, да только она нас иначе, как «малолетними дебилами» не называла. Так и говорила: «Сукины дети, вы что, не понимаете, что должны вести себя тише воды и ниже травы?! Или вы думаете, мне доставляет большое удовольствие с вами, недоумками, тут нянчиться?! Ваши родители – алкаши и тунеядцы, от вас отказались, на государство все спихнули, а мне теперь за всех отдувайся?!».

Раиса Борисовна вообще все время ругалась. Возможно, так ей было легче справиться с тем тяжелейшим стрессом, который она испытывала, работая с нами. Бедную воспиталку заводила любая, несанкционированная ею, мелочь, и она тут же выходила из себя! Чтобы прослыть «мерзкими сволочами и дегенератами», нам достаточно было лишь громко пробежать по коридору. В таком случае Раису Борисовну буквально выворачивало наизнанку: «Ну, что вы носитесь, как в жопу раненые?! Спокойно ходить не умеете, раздолбаи хреновы?!». Если же кто-то из мальчишек пытался возразить ей, она перебивала его словами: «Не умничай! Ты что забыл, что ты идиот?!».

Вскоре подобное обращение стало для нас настолько привычным, что мы попросту перестали на него реагировать. Как говорится, хоть горшком назови, только в печь не ставь! Мы бы скорее удивились, если бы к нам обратились по-человечески: «Дорогие ребята», скажем, или «Уважаемые дети» – вот это было бы как гром среди ясного неба, покруче любого ругательства!

А вообще, все это печально, конечно. Попробуйте-ка изо дня в день говорить своему ребенку, что он – полнейшее, абсолютное ничтожество! Что из него в результате вырастет? Правильно – это самое ничтожество, и ничего больше! Доброе слово – оно ведь как вода, без него засыхает человек, и то, что детдомовцы зачастую становятся такими жестокими, объясняется, в том числе и тем, что их с самого детства за людей не считали. Вот они и озверели…

Честно признаться, меня еще тогда, в отроческом возрасте всегда поражало, как плохо взрослые знают и чувствуют детей. Понятно, что мало кто из них ставит перед собой такую задачу, и все же, – недоумевал я, – неужели они сами не помнят себя малышами? Словно какое-то ужасное беспамятство поразило этих людей, после чего они напрочь забыли, о чем мечтали когда-то, и на что надеялись! В то время как я, простой первоклашка, понимал их вполне. Странные все-таки эти взрослые – вроде выросли и поумнеть должны, а глупее маленьких, ей богу! Как будто и не были они никогда ребятишками и не испытывали этого щенячьего восторга и благоговейного ужаса от накатывающей на них и бьющей через край жизни!

Вспомните, когда вы были детьми – ваши мечты не знали границ! Как на крыльях чудесной птицы вы устремлялись с их помощью на такую заоблачную высоту, что аж дух захватывало! Вам было доступно любое, самое невероятное волшебство и вы были готовы, ради прекрасной цели, совершить какой угодно сказочный подвиг! Но прошли годы, вы повзрослели, и стали «как все», превратившись со временем в обычное, унылое говно, вечно недовольное жизнью. А все потому, что предали себя – того маленького, отважного героя, которому все было по плечу!