Чтение онлайн

— Недотепа! — кричали ребята Франтине и подставляли котелки. — Плесни еще этой жижи!

Несколько часов спустя поезд, как черепаха, пополз через Арнсберг, где англичане недавно разбомбили большую плотину. Эссен, Воннемен, Мершеде, Гопеке, Бределар, Вестхейм, Шерфеде. Наконец, добрались до Касселя.

Ребята промаршировали мимо разбомбленного вокзала и, спотыкаясь, пошли по улицам. Повсюду виднелись разрушенные дома, обломки стен, оголенные дымоходы, выбитые окна. Все это выглядело жутко и фантастически на фоне сероватого дождливого неба. Школа, где должна была разместиться рота, высилась над улицей, как неприступная твердыня. Внутри все сияло чистотой, в классах были натерты полы, на трехъярусных койках лежали стеганые соломенные тюфяки, в коридорах стояли жестяные умывальники. Калориферы дышали теплом. Рота улеглась спать в три часа ночи. Наутро ребята отправились на вокзал разгружать свой поезд…

Транспорт разгружали под дождем.

Вскоре на вокзал прибыл поезд со 2-й ротой из Гамбурга и с 3-й из Вильгельмсгафена — такие же вагоны со скамейками и печурками, такое же обмундирование, такие же усталые, сонные лица.

Чехи молча здоровались и обнимались.

В половине первого ночи в комнату ворвался Гиль, зажег свет и с криком «Fliegeralarm» [64] затряс койки. Сонные парни нехотя начали подниматься.

Кованда протер глаза и спустил ноги с койки.

— А я и не слышал сирены, — проговорил он, зевая. — Может, этому горлопану только померещилось?

Где-то вдали послышался взрыв. Звук его донесся глухо, словно из-за плотной занавески, легкая воздушная волна докатилась до школы, сквозь полуоткрытые окна проникла в комнату и шевельнула светомаскировочную штору.

— Черт дери, вот это была бомба!

Парни поспешно соскочили с коек, суетясь, искали противогазы, пальто, обувь, каски. Вторая бомба грохнулась где-то совсем рядом, напор воздуха распахнул окно, со звоном посыпались стекла, сорванная штора взлетела к потолку.

Ребята выбежали в коридор и впопыхах прыгали по ступенькам, ведущим в подвал. Кто-то задел висевшую на крюке лестницу, она упала на каменный пол, все спотыкались об нее и опрометью влетали в убежище. Капитан Кизер прибежал туда одним из первых; он казался еще меньше ростом и более горбатым, чем обычно. Лоб у него был окровавлен — по дороге Кизер обо что-то ушибся, кровь капала на отворот мундира, зубы стучали. Но в освещенном убежище капитан приободрился и принялся кричать высоким голосом: «Ruhe, nur Ruhe, Ruhe!» [65]

Гиль послал на двор сторожевых.

— Сапожник, оба шофера и оба повара, надеть каски и марш во двор! — приказал он.

Пятерка сторожевых медленно и неохотно поднялась по ступенькам.

— Also los, los, geschwind, verflucht noch einmal! [66]

— Гиль-то, видать, занемог, — отметил Кованда. — А то бы беспременно меня послал. Это, кажется, первый случай, когда он меня не уважил.

Ребята разлеглись на скамейках. Откуда-то из темного угла донесся запах табачного дыма.

— Nicht rauchen! [67] — взъярился Бент и послал Гиля найти нарушителя.

Курил Станда Еж, подслеповатый кучер. «Трое суток карцера», — распорядился капитан.

— И не мог удержаться этот Станда! — проворчал Кованда. — Вот уж не понимаю! У нас в деревне жил Винца Поспишил, такой же курильщик. Бывало, проснется среди ночи и давай курить. Я, говорит, без курева могу спятить, это, мол, хуже голода, хуже жажды. Вот однажды, во время молотьбы, принимал он снопы на чердаке у Команека и вздумалось ему покурить. Вдруг сноп как вспыхнет. Винца, не растерявшись, выбросил его в слуховое окошко и угодил прямо на молотилку, а на ней было полно снопов и стояла Терезка Тучкова, мы любили друг друга… — Кованда замолк на минуту, — и после жатвы хотели обвенчаться. Да, так вот, Винца сгорел там, под крышей, от усадьбы Команека один пепел остался, а Терезка, моя, стало быть, невеста, через два дня померла от ожогов. Когда вспыхнул огонь, я как раз подъехал к воротам с возом ячменя и все видел своими глазами… Жара была, солома сухая, как порох, в одну минуту все полыхало, как костер…

Отбой пробили в два часа ночи. Сонные парни вылезали из подвала. Гиль велел Кованде и Миреку повесить на место свалившуюся лестницу.

— Я так и знал, — ворчал Кованда, — что этот олух вспомнит обо мне.

Укрепив на стене лестницу, они выглянули во двор и увидели Франтину, Йозку, Цимбала и Петра, напряженно смотревших в сторону ворот.

— Что там такое? — осведомился Кованда и внимательно оглядел двор. — В чем дело?

Петр обернулся.

— Лойза… — прохрипел он. — Глядите!

Посреди двора в лунном свете был виден Лойза, нагнувшийся над каким-то тяжелым предметом. Сгорбившись, он катил его к воротам; дорога там шла под уклон. Даже у дверей подвала было слышно надсадное дыхание Лойзы. Иногда он с трудом выпрямлял спину, утирал рукавом лоб и, оглянувшись на товарищей, кричал: «Прячьтесь, прячьтесь!» Потом, наклонившись к тяжелому предмету, снова катил его к воротам.

— В чем дело? — нетерпеливо переспросил Кованда, охваченный непонятной тревогой. — Что у него там такое, Петр?

Петр даже не оглянулся.

— Бомба, — сказал он. — Он нашел на дворе бомбу. Упала прямо на каштан, расколола его — видишь? — и осталась лежать. Лойза хочет выволочь ее на улицу… чтоб не разрушила школу, если, не дай бог, взорвется.

Лойза подкатил бомбу к воротам, забежал вперед, распахнул их и, сопя от напряжения, выбрался с бомбой на улицу и покатил ее вниз подальше, как можно дальше от здания!

Ребята в дверях подвала стояли как вкопанные, расширенными глазами глядя на слабую фигурку маленького сапожника, и не могли тронуться с места. Их охватило невыразимое бессилие и отчаяние. Что-то нависло в воздухе этой тихой светлой ночи, костлявая рука страха сжала людям горло, они дышали громко, как после долгого бега, сердца у всех громко колотились, кулаки были стиснуты.

«Вот, вот, сейчас, — думали они. — Сейчас она взорвется…»

Но ни один из них не шевельнулся, ноги у всех словно одеревенели. А Лойза кричал им уже с улицы: «Прячьтесь, прячьтесь!»

Прошло несколько секунд, и ребята преодолели оцепенение. Франтина побежал по двору и не своим голосом закричал:

— Лойза, вернись, Лойза, оставь ее, пожалуйста, вернись сейчас же!

Кованда и Йозка шагнули за ним следом. Но не успели они сделать и двух шагов… как взрывная волна бросила их на землю. Все шесть человек повалились друг на друга, оглушенные чудовищным грохотом, и потеряли сознание… Когда к ним вернулось сознание, в глазах друг у друга они прочли неумолимый ответ на единственный вопрос.

Вскочив на ноги, парни бросились к воротам. Широко раскрытыми от ужаса глазами они обвели все окружающее и в ярком лунном свете увидели ослепшие окна школы, опаленные деревья, выбоины на стенах соседних домов…

Ребята стояли, поддерживая друг друга, Йозка крепко закусил губу, и тонкая струйка крови бежала по его подбородку.

Первым неуверенно тронулся с места Кованда. Йозка отвернулся и закрыл глаза руками, а Петр, спотыкаясь, побежал обратно во двор и через минуту вернулся с лопатой и ящиком.