Чтение онлайн

Во-вторых, местность, избранная для наступления и сосредоточения огромного количества войск и техники, оказалась какая-то по-особенному дикая, лесистая и болотистая. Вполне серьезно: «Трудно было выбрать более неудачное направление для использования артиллерии, танков и другой боевой техники, чем то, что намечалось в плане. В районе предстоящих действий множество болот, а там, где их нет, проступали грунтовые воды… Вина командования Северо-Западного фронта в том, что оно не знало района предстоящих действий». В этих занесенных снегом лесных дебрях почти не было дорог: «По-моему, это имеет место потому, что у нас во всех звеньях длительное время хранятся в секрете готовящиеся операции, проводятся сначала оперативные перевозки, а потом снабженческие, поздно подвозятся материальные средства, а также горючее, боеприпасы и продовольствие. Вот почему часто район будущих действий остается без дорог, без организованной службы тыла. Вот почему сталкиваемся мы с недостачей тех или иных средств к началу действий». Секретность — вещь понятная и необходимая, но что в течение полутора лет мешало Курочкину и Тимошенко озаботиться созданием линий снабжения? (Почему-то там, где появлялись немцы, споро возникала «развитая дорожная сеть». Начав еще в середине января подготовку к эвакуации, они проложили через коридор узкоколейку, вывели к ней от передовой систему радиальных бревенчатых дорог и приступили к вывозу тыловых складов и тяжелого вооружения. Одновременно, в целях дезинформации советской разведки, имитировалась подготовка к наступлению из района Демянска.)

Ко всему прочему начало февраля ознаменовалось снежными буранами и резким понижением температуры, а некоторые армии еще только предстояло создать. Так, 1-я танковая армия формировалась на основании Постановления ГКО от 4 января 1943 года в сжатые сроки, в глухих лесах в тылу Северо-Западного фронта, на базе полевого управления 29-й общевойсковой армии, имея ближайшую базу снабжения в 250 километрах и установленный срок готовности 17 февраля. Кроме 3-го механизированного корпуса из состава Калининского фронта и 6-го танкового корпуса из состава Западного фронта, в нее должны были войти две воздушно-десантные дивизии, шесть лыжных бригад, артиллерийская противотанковая бригада, зенитная артиллерийская дивизия, артиллерийские и минометные полки.

«Формирование и сосредоточение армии, — вспоминает маршал А.Х. Бабаджанян, командовавший 3-й механизированной бригадой, — осуществлялось в исключительно тяжелых условиях, в том числе и метеорологических, лесисто-болотистой местности, бедной даже грунтовыми дорогами. Высота снежного покрова достигала человеческого роста. Лютый сорокаградусный мороз внезапно чередовался со снегопадами и метелями… Красноармейцы были измучены до предела, но героическими усилиями всего личного состава 1-я танковая армия постепенно сосредоточивалась в районах назначения». 68-я армия официально возникла 3 февраля. Для ее создания было использовано прибывшее из-под Сталинграда управление 57-й армии, а половину боевого контингента должны были составить воздушные десантники.

В недрах Наркомата с довоенных времен существовало Управление воздушно-десантных войск, а в его подчинении и в непосредственном подчинении Ставки всегда имелся десяток воздушно-десантных корпусов и отдельных бригад. Бойцы туда набирались отборные, и подготовку они получали специфическую. «Подготовка корпусов проводилась применительно к боевым задачам, решаемым в тылу противника, — сообщается в кратком очерке истории ВДВ. — Главное внимание уделялось одиночной подготовке, сколачиванию подразделений, частей и соединений и вопросам взаимодействия с войсками, наступающими с фронта… Каждый десантник, от бойца до генерала включительно, совершил от трех до десяти прыжков с парашютом с самолета». После этого, как правило, парашюты сдавали на склад, а десантников использовали как простую пехоту, бросая их под танки в Сталинграде или на защиту перевалов Кавказа.

В декабре 1942 года в Московской области на базе восьми воздушно-десантных корпусов и трех отдельных маневренных бригад было создано десять гвардейских воздушно-десантных дивизий, новое пополнение вновь учили тому, как с неба — и в бой. «Еженедельно проводились сложные комбинированные прыжки с парашютами и тактические учения, — вспоминает полковник М.А. Гончаров. — Все мы с нескрываемым волнением ожидали дня, когда десантные корабли поднимут нас в воздух и высадят где-то в глубоком тылу для выполнения сложного и ответственного задания».

Но и на этот раз крылатой пехоте «оборвали крылья» ради реализации «интересного оперативного плана». В начале февраля все десять воздушно-десантных дивизий были направлены на Северо-Западный фронт и включены в состав 1-й ударной, 1-й танковой и 68-й общевойсковой армий в качестве стрелковых соединений. Большинство из них все еще находилось в пути (к примеру, 4-ю воздушно-десантную дивизию подняли по тревоге 5 февраля, а в район Осташкова она прибыла 21 февраля).

Проверка Особой группы представителями Ставки показала, что, «хотя на картах все изображалось красиво и правильно», группа Хозина «не подготовлена к боевым действиям. Она еще не закончила даже свое формирование, сколачивание и обучение».

Поэтому наступление начали не те армии и не там, где планировалось. Первыми 15 февраля перешли к вяло-активным действиям и поиску противника соединения 11-й армии генерал-лейтенанта П.А. Курочкина и 53-й армии генерал-майора Е.П. Журавлева. 16 февраля генерал Хозин получил директиву Ставки «на разгром Ленинградско-Волховской группировки противника», которая требовала завершить сосредоточение Особой группы в исходном районе с тем, чтобы к утру 19 февраля быть в полной готовности к вводу в прорыв с ближайшей целью «захватить и удерживать город Псков». Однако основные ударные группировки Северо-Западного фронта, которые должны были перерезать рамушевский коридор и этот самый прорыв совершить, продолжали бездействовать.

Активность советских войск послужила для немцев сигналом к началу эвакуации. В ночь на 17 февраля дивизии 2-го корпуса, занимавшие оборону в восточной и северной части «мешка», начали организованный отход на первую из пяти промежуточных позиций. Высвобождавшиеся части укрепляли «стенки» коридора.

Лишь утром 19 января наше командование осознало, что в восточном секторе плацдарма немцев уже нет. В неторопливое преследование пустилась 34-я армия генерал-лейтенанта А.И. Лопатина. «Пехотой занимается то, что начисто очищено от противника нашей артиллерией, минометами и реактивными установками, — доносил в Ставку маршал Воронов. — Противник от этого огня несет, безусловно, большие потери, но и мы теряем людей и огромные материальные средства. Пехота несет значительные потери от огня противника потому, что лежит в исходном положении, очень неохотно подходит к разрывам своей артиллерии, чтобы сразу после переноса огня в ближайшую глубину вражеской обороны немедленно и стремительно атаковать позиции противника. Расход снарядов и мин непомерный, продвижение же за день боя исчисляется сотнями метров. Пехотное оружие используется очень плохо, даже при отражении контратак противника… Войска Северо-Западного фронта почти полтора года пробыли в обороне, к наступлению никогда по-настоящему не готовились. Прибывшие сюда формирования, недостаточно обученные и сколоченные, попали сразу в очень трудные условия, многие командиры, естественно, растерялись, не сумели во всех звеньях организовывать и проводить бой». Ну, ясное дело, для немцев валдайские леса — дом родной.

Особая группа Хозина развернулась в исходном положении и застыла в ожидании.

А генерал Лаукс, прикрываясь арьергардами, беспрепятственно уводил свои войска на запад. В ночь на 20 февраля Сталин направил в адрес Жукова телеграмму: «Есть опасность, что ему удастся отвести свои соединения за реку Ло-вать и намеченная нами операция «Полярная звезда» может быть поставлена под угрозу срыва». Развернувшаяся в исходном положении Особая группа Хозина продолжала томиться в ожидании. 23 февраля перешла в наступление 27-я армия Трофименко. К этому времени демянского «мешка» уже не существовало, оставалось лишь «горлышко» рамушевского коридора, значительно укрепленное за счет отступивших войск. Наконец, 26 февраля, когда немцы уже завершали эвакуацию, двинулись в атаку Десантники из 1-й ударной армии. К исходу последнего дня февраля войска Тимошенко вышли на реку Ловать, потеряв убитыми и ранеными почти 34 тысячи человек, но так никого и не разгромив. Казалось, пора было вводить в дело Особую группу, но прорыв так и не состоялся, а внезапно наступившая оттепель окончательно перечеркнула планы освобождения Пскова и Нарвы. Сосредоточившиеся на исходном рубеже, танкисты обнаружили себя в болоте, по выражению Катукова, «по самую башню». Из Ставки последовал приказ: 1-й танковой армии грузиться в эшелоны и следовать на Центральный фронт. Группу Хозина окончательно расформировали 9 марта, передав 68-ю армию в состав Северо-Западного фронта.

Пришло время делать выводы: «Ясно было, что не следовало затевать здесь крупной операции. Нашей могучей технике нужны просторы, здесь же она увязала в болотах. Снова в душе накапливалось раздражение против тех, кто составлял красивые планы, не потрудившись изучить условия местности, пути сообщения, особенности климата… Мне думается, что нужно искать больших решений там, где мы сможем наиболее продуктивно использовать свою громадную и богатейшую боевую технику всех видов. Тогда обойденные нами леса и болота будут взяты одной только угрозой окружения в крупных оперативных масштабах… Крайнее беспокойство вызывает отсутствие нужных нам к весенне-летней кампании запасов самых ходовых снарядов и мин. Их расстреливают фронты, где по условиям лесисто-болотистой местности каждый убитый немец стоит тысячи снарядов и мин».

Тимошенко порекомендовали «для маскировки оперативного маневра» продолжать наступление и, как минимум, выйти на реку Полисть и овладеть Старой Руссой. У маршала еще оставалось чуть больше 400 тысяч бойцов и командиров. Вспомнив боевую молодость, он пытался таранным ударом пехотных масс пробиться от речки к речке. Однако двенадцать высвободившихся дивизий стали серьезным резервом для фельдмаршала Кюхлера, а десантникам 68-й й 1-й ударных армий пришлось без подготовки рвать позиционную оборону: «Перед фронтом (4-й воздушно-десантной) дивизии была организована сильно укрепленная линия обороны с несколькими опорными пунктами. Каждая высота представляла собой крепость с множеством дотов и дзотов. Местность на подступах к ним была покрыта минными полями, колючей проволокой и приспособлена для ведения круговой обороны. Многие опорные пункты связывались ходами сообщения. На участке прорыва дивизии противник имел 45 дзотов, около 150 стволов артиллерии, 70 шестиствольных минометов, около 40 малокалиберных зенитных пушек, из которых он бил по пехоте».