Чтение онлайн

Пожилой туземец в старом тёплом халате суетливо бегал по платформе, перетаскивая ковровый хурджун и мешок со своим имуществом поближе к остановке. Затем, усадив подле закутанную в паранджу женщину, кинулся к станционной кассе.

Там он торопливо расспрашивал, куда ему покупать билеты, чтобы попасть на Аюбские источники. Говорил он ломаным русским малопонятным языком. Наконец пожилая жена стрелочника, знавшая узбекский язык, растолковала ему, что надо брать билеты до Андижана, а потом ехать пятьдесят вёрст на арбе до селения Джалалабад. Там и находятся чудодейственные источники. Старик был рад этому разъяснению. Он купил два билета и, заслышав свисток приближающегося паровоза, опрометью бросился к своей спутнице. Едва подошёл покрытый пылью раскалённый состав, как чета кинулась к пассажирскому вагону. Но кондуктор, поглядев на них, указал на красный товарный вагон, на стене которого белой краской значилось: 8 лош. 40 чел.

Итак, в этом вагоне возили лошадей, а когда надо было, — и людей, помещая, согласно табличке, сорок человек. Дойдя до указанного вагона, путешественники увидели спущенную лестницу, по ней поднялись в переполненный вагон. Там были устроены нары в три яруса. Все места были заняты. Наши путники с трудом поместились возле двери в уголке за какими-то ящиками. Разостлав обрывок кошмы, сели, поджав под себя ноги.

Из-за страшной духоты никто не мог спать. Только под утро истомлённые пассажиры уснули крепким сном пол живительное дыхание ветерка-утренника. Никто не заметил, на какой станции сошли суетливый старик и его спутница. Они ушли в степь, в предрассветную мглу.

Небольшое селение Кара-Калпак приютилось в двадцати верстах от развалин старинного обширного города Быст-Гахва, бывшего когда-то, как думали местные жители, резиденцией царя, управляющего двадцатью народами.

Сюда, в каравансарай, ранним утром явились два пешехода: старик в халате из верблюжьей шерсти и ясноглазый молодой джигит в суконном чекмене. Они решили купить двух лошадей.

Жителям хотелось повидать пришельцев, послушать новости далёких городов и чем можно услужить им.

Но путники, поручив покупку коней и заботу о продуктах чайханщику, крепко уснули, расположившись в небольшом дворике под развесистым урюковым деревом.

Поздно вечером, когда маленький кишлак погрузился в сон, из каравансарая выехали два всадника, направляясь к далёким горам.

Прекрасны ореховые леса в междугорьях красавицы Ферганы. Широкие распадки и лощины тянутся десятки вёрст. Покрыты они буйными цветущими травами и великолепными ореховыми лесами, чистыми и улыбчивыми от пронизывающих их солнечных лучей. Могучие ореховые стволы с раскидистыми зелёными шатрами мощных ветвей, с крупными ароматичными листьями, тянутся на большие расстояния. Осенью эти леса ожидают. Обилие созревающих орехов привлекает стада кабанов, но в июне, месяце горной весны, в ореховом лесу царит тишина.

Этим лесом не спеша ехали два всадника, направляясь к Терек-Даванскому перевалу, через который легко попасть в Кашгар.

В предгорьях Заалайского хребта, возле истоков реки Гульчи, раскинул становье многолюдный род Средней Орды.

Там путникам предстоит длительный отдых.

— Сулейман, ты знаешь эти места. Долог ли будет наш путь? — спросил младший спутник.

— О молодой Сокол, ты разумен. Навои учит: кто спросил о том, чего не знает, — разумен. Кто стыдится спросить — сам себе враг. Путь наш долгий и тяжёлый.

— Но если он будет походить на этот необычайный лес, то пусть время тянется медленно.

— Нет, молодой Сокол, эти райские долины скоро перейдут в мрачные ущелья, а затем в угрюмые перевалы.

— Это когда мы свернём на север. Но пока ты посмотри, какие богатства хранит Туркестан.

— Эти богатства поедают дикие свиньи…

— Ты говоришь о плодах, а я о стволах. Вот взгляни на это дерево: кажется, что ствол его вырос из огромного камня. Но это не камень, а драгоценный наплыв. На юге Франции есть город Марсель, там эти наплывы ценятся на вес золота. Вот смотри, лежит упавший от дряхлости ствол, а наплыв ещё долго будет стоять… Ему нет цены.

— Но наплыв здесь, а французский город на берегу Средиземного моря.

— Да, ты мудр и поэтому прав. У нас гниют наплывы потому, что нет дорог и нет предпринимателей.

Дервиш поправил на голове свой колпак и, вздохнув, звонко запел стихи любимого Хафиза:

Андрей слушал и переносился в далёкую Москву, где остались друзья, занятые кипучей опасной деятельностью.

— Молодой друг, вот неплохое место для нашего отдыха. Пора кормить коней.

Голос Сулеймана прервал воспоминания.

— О дервиш, в тебе сердце Хафиза и душа странника. Это чудесный уголок!

Действительно, место было красивое. Тропа прижалась к подножию дикого утёса, по обрывистому склону которого скользил кристально чистый ручей и с высоты двух метров падал звонким водопадом, разбиваясь миллионами алмазных брызг. Внизу вода наполняла естественную чашу и бежала весёлым ручейком, извиваясь среди изумрудных трав. Могучие деревья с поникшими от полуденного зноя листьями, казалось, дремали и в своих сновидениях грезили волнующими снами. А склоны скал, поросшие кизилом и цветущим шиповником, точно сторожили этот вековой сон ореховых лесов.

Быстро развьючив и спутав коней, растерев им потные спины, спутники пустили их на подножный корм, а сами принялись за приготовление пищи. Сулейман набрал сушняка, в большом количестве лежащего среди густых трав, принёс орехового корня, и через несколько минут запылал весёлый костёр.

Андрей достал кусок слегка присоленной баранины, которой они запаслись вчера в небольшом горном селении, положил в котелок, засыпал крупы, накрошил дикого чеснока и каких-то принесённых Сулейманом трав. Повесив котелок на треногу, он с большим удовольствием разделся и встал под водопад. Купанье освежило его. Одевшись, растянулся на разостланном тёплом халате, блаженно потягиваясь.

Лёжа, он наблюдал за Сулейманом. Все движения дервиша были размеренные, точные. Он привёл в порядок весь багаж, разостлал для себя попону, подбросил в костёр толстых сучьев и стал раздеваться. Андрей залюбовался бронзовым мускулистым телом этого пожилого человека.

— Сулейман, аллах тебя создал воином или борном… Почему ты стал дервишем?

— О молодой Сокол… Аллах создал человека не разрушать, а созидать. Нет ничего позорнее, как отнимать жизнь у себе подобного.

Андрей почувствовал укол в сердце. Неужели этот человек, это дитя природы осуждает его за убийство жандарма? Он с горечью спросил:

— А что бы ты стал делать с таким негодяем и зверем, как жандарм, которого убил я?

Дервиш задумался, точно проверяя себя, мог ли он поступить так, как поступил этот отважный русский юноша. Ответил тихо, но убеждённо:

— Я выждал бы, когда ты или Рустам выполнят волю аллаха.

— Так ты считаешь правильным убийство Крысенков а?

— Да. Слушай, молодой Сокол. Муфтия, мирзу и меня наши мусульмане посылали в Петербург с жалобой на притеснения полиции.

— И ты не побоялся?