Чтение онлайн

Кармин повернул переключатель на пульте рядом с командным троном, и платформа с потрескиванием активировалась. Гололитические проекторы во всех отсеках и залах каждого корабля показали образ примарха Кровавым Ангелам и смертным членам экипажей.

— Передача нестабильна, — заметила Варра Невер. Вокс–офицер даже не стала поднимать головы от своего пульта. — Я не знаю, сколько времени нам удастся ее поддерживать.

Сангвиний кивнул. Он буквально чувствовал, как его образ, передаваемый через варп, рассеивается, как когти имматериума впиваются в каналы связи и разрывают на части то послание, которое он направлял своим сынам.

Он обращался к флоту перед прыжком к Сигнусу. Это был последний раз, когда Кровавые Ангелы ощущали надежду, и последний раз, когда они томились в плену иллюзий. Им пришлось пройти сквозь пламя абсолютного предательства и гибельных откровений. Теперь ни о какой надежде говорить было нельзя. Нельзя было обещать исцеление. Вместо этого он будет говорить о силе и вере.

— Сыны мои, — начал примарх, — Легионеры Девятого! Наша битва за Терру уже началась. Шторм — такой же враг, как и Хорус. Но теперь мы знаем куда больше о природе наших противников. Мы знаем, какую опасность они представляют. Нас атаковали не только физически. Мы видели, как они могут нас уничтожить. Но это им не удалось, и теперь мы стали сильнее. Вас защищает не только керамит доспехов. Вы знаете, что таится в вашей крови. Вы знаете, на что способны.

Он намеренно подбирал именно такие слова. Каждый Кровавый Ангел услышит скрытый смысл. Так нужно. Проклятие, на которое отец обрек своих сыновей, почти уничтожило легион.

— Вы знаете, чего должны беречься. Но превратите эту угрозу в оружие, в меч, чей клинок выкован из наших благородных душ. Мы прожжем дорогу к Терре пламенем нашей верности Императору.

Примарх замолчал. Он понял, что гололитическая передача оборвалась, еще до того, как Невер сказала ему об этом.

Яростные волны имматериума били по корпусу «Красной слезы». Гололитическая платформа жалобно скрипела. Реальность шла трещинами. Тьма свивалась в спирали. Бесконечно повторяющееся мгновение смерти вонзалось в разум Ангела, входило в сознание, как клинок.

Сангвиний подошел к краю командного помоста. Корабль скрежетал. Спазмы эмпиреев звучали, как рев и шепот, врывались в уши и растекались по венам.

— Мы несемся вперед на крыльях праведности! — пророкотал он, бросая вызов буре. — Нас не остановить!

Казалось, варп услышал его. Могучий удар сотряс корабль. Даже защищенные полем Геллера ауспики пронзительно заскрежетали, зашкаливая. Изображения на пикт–экранах задрожали и показали нечто, весьма сильно напоминающее живую плоть. Из вокс–динамиков донеслось кудахтанье и обрывки срочных сообщений, искаженных статикой почти до неузнаваемости.

— На «Энкарнадине» зафиксировано нарушение целостности поля Геллера, — сообщила Невер. — Вторжения на «Багряной свободе», «Мрачном» и «Реквиеме Аксона».

Сангвиний поджал губы. Первобытный глубинный инстинкт подсказывал ему, что жестокий ответ варпа на его вызов не был иллюзией. Флот не просто попал под удары стихии, разбушевавшейся по приказу предателей. Это была направленная атака.

Атака на него.

«Я не приемлю этого», — подумал он. Эта идея звучала слишком фантастично. Он обманывал себя, поддавшись гордыне. Это было то же самое высокомерие, благодаря которому он дал убедить себя в том, что существование Империума зависит от того, сядет ли он на трон. И теперь он хотел поверить, что сами эмпиреи ополчились на него?

Нет.

И все же… Все же…

«Красная слеза» содрогнулась. Громадный корабль кидало из стороны в сторону на волнах варпа. Видение смерти навалилось с новой силой. Лишь слабый барьер сознания удерживал Сангвиния от нового падения во тьму. А за видением таилось что–то еще — какая–то тень, масса громадной волны, сущность, которая атаковала его видениями и обрушивала мощь бури на флот.

«За тобой следят. Ты — цель».

И вновь он попытался развеять иллюзии. Разум Ангела должен быть чист. У него и без того достаточно проблем. Что–то надвигалось, независимо от того, был сам Ангел целью атаки или нет. Нити не–реальности уже тянулись к кораблю. В скором времени должен произойти прорыв защиты.

Сангвиний извлек из ножен Карминовый клинок. Как того требовал ритуал, Ралдорон приблизился и протянул господину Копье Телесто. Воины Сангвинарной Гвардии в золотых доспехах окружали командный помост. При виде такой демонстрации мощи Кровавых Ангелов смертные на мостике воспряли духом. Стоны затихли. Офицеры работали за пультами и старались держать курс в мире, где истина бытия уничтожала всякий разум.

Когти скребли по обшивке, словно она была сделана из тонкой жести. Ставни снова вспучились и опали, будто легкие диковинного зверя.

Защита прорвалась под куполом мостика. По стене от потолка до пола зазмеилась длинная трещина. Она гудела, будто рой миллионов мух. Постепенно края разлома начали заворачиваться в стороны, превращая металлоконструкции и мраморные плиты в мягкую, податливую алую плоть. Жужжание насекомых наполнило командную палубу. От этого звука у Сангвиния свело челюсть. Он ощущал гнилостный привкус во рту, чувствовал, как кожи касаются тысячи мелких лапок, слышал шелест крылышек.

Ударил колокол; под песнопения, рвущиеся из тысячи гноящихся ртов, открылся разлом.

Когда–то его звали Током Деренотом. Он все еще откликался на это имя его физической оболочки, но оно уже не могло полностью описать его сущность. Когда–то он входил в состав Третьей руки Несущих Слово, но уже давно вырос из этой роли. Когда–то он служил капеллану Курте Седду. Но и из этой роли он давно вырос. Он стал воплощением высшей истины Слова. Теперь их стало двое, но при этом они были одним. Он отбросил ограничения плоти и ложь, наполнявшую его прежнюю жизнь.

Он стал Освободившимся.

Он сопротивлялся трансформации. В глубинах Калта, когда Курта Седд принес ему свой дар, он продолжал цепляться за теперь уже казавшиеся банальными остатки человечности. Он согрешил против Слова. Он презрел волю богов. И теперь каялся.

Несмотря на то что теперь его звали Освободившимся, он все же был узником, сидящим на командном троне боевой баржи «Де профундис». Материальные и псионические цепи приковали его к этому креслу. Его нервная система и силовые кабели корабля слились воедино. В залах и отсеках судна шел ритуал, с каждым мгновением все сильнее связывавший корабль и существо, сидящее на троне.

Он с радостью позволил заключить себя в эти оковы, ибо они знаменовали кровавое раскаяние. Боль, которую они причиняли, была столь же незначительной, как и муки трансформации. Самоуверенность и корыстные помыслы в итоге погубили Курту Седда, который тянул с собственным преображением слишком долго. Ток Деренот понимал суть подчинения. Он научился преследовать цели более великие, чем его собственные, и был вознагражден. На Калте к нему пришла некая сущность, назвавшаяся предстоятелем неделимости. Она забрала его с Калта и принесла на «Де профундис» ради участия в великой охоте.