Чтение онлайн

— Как такое может быть? — удивился генерал.

— У них нет ни карт, ни точных данных. Наверное, они решили, что это могилы их солдат.

— Но ведь они могли спросить у местных жителей. И кроме того — медальоны, — сказал священник.

— Мне тоже это кажется странным, — согласился эксперт, покусывая нижнюю губу.

— Это серьезное нарушение закона, — настаивал генерал.

— У них такое уже не в первый раз, — сказал эксперт. — Мне говорили, что где-то на юге они вскрыли по ошибке две могилы баллистов, а в другом месте разрыли старое мусульманское кладбище.

— И забрали оттуда останки?

— Да.

— Просто в голове не укладывается! — воскликнул генерал.

— Они в своем уме? Зачем им это нужно?

— Возможно, объяснение имеется, — проговорил эксперт задумчиво. — У меня есть предположение…

— Какое?

Эксперт колебался.

— Простите, не могу вам сейчас ничего сказать.

— Они, наверное, вконец запутались, — предположил генерал. — Может быть, у них не получается ничего найти, вот и начали грабить чужие могилы.

— Они ведь сами нам говорили, что действуют наугад.

— Самое скверное, что они сразу вывозят из страны найденные останки, — сказал эксперт.

— Дальше уже некуда, — сказал генерал. — То есть мы никак не сможем отобрать у них кости этих одиннадцати?

— Мне кажется, это будет довольно трудно, если останки уже отправлены.

— То есть останки наших солдат вместо их родственников получат семьи в другой стране? — воскликнул генерал. — С ума можно сойти!

— Похоже, они многим пообещали лично, — сказал священник, — и поскольку…

— И поскольку не могут найти своих, то давайте, господа, красть чужих где только можно. Прекрасно, что уж тут сказать!

Генерал прошелся вдоль ям.

— Поехали, — сказал он неожиданно, — что нам тут теперь делать?

Они сели в машины и поехали в сторону моря, как раз туда, куда показывало острием захоронение в виде буквы V.

Побережье было темным и безлюдным. Бетонные доты вырастали из мокрого песка. Большинство из них пострадали от обстрелов и безжалостного времени. Из щелей, словно ребра, торчала проржавевшая арматура.

С моря дул холодный ветер.

Генерал смотрел на север, туда, где на побережье белели виллы начинавшейся пляжной зоны, летние станции железной дороги, высились дома отдыха и отели, в большинстве своем сейчас закрытые.

Они собирали здесь останки солдат, погибших в первый день войны. Уже неделю они двигались вдоль побережья, останавливаясь в тех пунктах, где происходила высадка войск. В каждом таком пункте было свое кладбище.

Он хорошо помнил первый день войны, весну 1939 года. Он тогда был в Африке. Вечером по радио передали сообщение: доблестные фашистские войска высадились в Албании. Албанский народ радостно, с цветами, встретил дивизии, принесшие ему цивилизацию.

Затем они получили газеты и, чуть позже, журналы, в которых было много фотографий и репортажей о высадке. Они читали о прекрасной весне, выдавшейся в этом году, о прозрачной чистоте моря и неба в Албании, о пляжах, о любви албанок, о старинных народных костюмах и танцах. По радио ежедневно передавали новости, и по ночам солдаты мечтали, чтобы их перевели туда, на чудесное мирное побережье, под вечные оливы.

Генерал вспомнил, как и сам тогда мечтал, чтобы его перевели в Албанию.

И все-таки судьба распорядилась так, что и мне довелось повоевать здесь, хотя и значительно позже, подумал он. Именно сейчас, двадцать лет спустя, в мирное время.

Он никак не мог решить, что для него было бы лучше.

Рабочие, побросав инструменты поверх ящиков, забрались в грузовик.

Машины тронулись.

Они ехали мимо казавшихся сейчас печальными и заброшенными вилл, с окнами, закрытыми ставнями. Вдоль моря тянулись танцплощадки, со столами и стульями, сваленными в кучи, друг на друга, словно никому больше не нужные воспоминания о лете.

— Здесь повсюду доты, — заметил генерал.

— Им нравится повторять, что Албания — это крепость на берегу Адриатики, — сказал священник.

Генерал отвернулся от берега.

— Вы говорили, что море всегда приносило албанцам несчастья и поэтому они его не любят.

— Верно, — подтвердил священник. — Албанцы словно те существа, которые боятся воды. Им нравится прятаться в скалах и горах. Там они чувствуют себя в безопасности.

Они постепенно удалялись от береговой линии, и уже не видны были ни летние станции железной дороги, ни белые виллы, разбросанные то тут, то там.

— Нам осталось найти всего одного солдата, погибшего в первый день войны, — сказал генерал. — Если это самый первый убитый на войне, в чем я сомневаюсь, то можно сказать, что именно этот несчастный подал всем остальным пример, как говорят местные старики.

— Солдат, погибший в самый первый день… — повторил священник. — Затем нам предстоит еще один тяжелый маршрут, если не ошибаюсь, в предгорьях.

— Совершенно верно, — сказал генерал. — Затем еще два выезда. Потом еще один, предпоследний. А затем последний, — он глубоко вздохнул. — Еще рано думать о возвращении. Слишком рано.

Священник кивнул, соглашаясь.

Тебе-то не терпится, пробормотал про себя генерал. Тебя ждут.

— Давненько мы не встречали наших собратьев, — произнес он вслух.

— Кто знает, где они сейчас копают!

— Наверняка опять на каком-нибудь стадионе, если не на бульваре!

— Дела у них, должно быть, идут неважно, — предположил священник. — Бедолаги!

— Мне до них дела нет, — сказал генерал. — Главное, чтобы они у нас опять не украли какого-нибудь солдата.

Некоторое время оба молчали.

Католический монастырь, где был похоронен одинокий солдат, находился на небольшом холме, у подножия которого дорога раздваивалась.

Они поднялись по склону. Впереди шли генерал со священником, за ними остальные с инструментами в руках.

Перед монастырем было несколько старых могил с каменными крестами и надписями на латыни. Ворота были закрыты. Над аркой были высечены в камне слова: Societas Jesus.

Эксперт долго стучал в ворота, пока не послышались шаги. Седой монах в сутане показался на пороге.

Священник внимательно оглядел странную компанию, и ему понадобилось какое-то время, чтобы понять наконец, о чем идет речь.

— Государственное предписание и дозволение монсеньора у нас с собой, — пояснил эксперт.