Газетная утка
Шрифт:
Кроме того – возможно, это всего лишь досадное совпадение? – Виктор Сальников был именно тем человеком, с которым досужая молва связывала возвышение нашей клиентки Арбатовой. Впрочем, повторяю: версию о возможной причастности Арбатовой к устранению своего коллеги мы пока не рассматривали всерьез. Это было бы слишком экстравагантно!
Итак, Уткин заполучил «бомбу», с помощью которой он мог бы разнести своих «высоких покровителей» в мелкие клочья, и занервничал. Ужаснулся, раскаялся, решил послать все к черту – ненужное зачеркнуть. Возможно, он просто проболтался о кассете – тому же Бабанскому, например. А может, был настолько глуп, что даже решил кое-кого пошантажировать. Одним словом, хозяева «синдиката» почуяли запах жареного и тоже занервничали. Возможно, Уткина «вежливо предупредили», что он играет с огнем, и до смерти перепуганный журналист уцепился за эту кассету как за спасительную соломинку? Мол, пока «бомба» лежит в надежном местечке, мне ничто не угрожает: ведь «взрыватель» – моя смерть! Но, как видно, бедняга оказался скверным сапером…
– Надежное место, надежное место… – Ольга Андреевна возбужденно барабанила пальцами по столу. – Как ты думаешь, Поля, они туда добрались?
– Ну почем же я знаю, добрались или нет! Во всяком случае, при обыске на квартире Уткина и у него на работе не обнаружено ничего, что хотя бы условно можно было бы назвать сенсацией. А искали хорошо, можешь быть спокойна!
– А на даче? На даче искали?
– На даче?…
Признаться, этот вопрос поставил меня в тупик!
– Конечно, дачу тоже осматривали, когда искали улики, но… Нет, я не знаю, делали ли они в Усть-Кушуме повторный обыск! Жора упомянул только квартиру и рабочий кабинет. Правда, он говорил еще что-то о банковском сейфе, который арендовал Стас, но пока милиция туда не добралась: можешь себе представить, какая это канитель… Я думаю, если Уткин действительно располагал какими-то материалами, которые представляли для него большую ценность, он вряд ли стал бы хранить их на даче, где появлялся от случая к случаю. И куда в его отсутствие мог влезть любой бомж и все перевернуть вверх дном! Дачка у Уткиных хоть и приличная – не нашей чета! – но охранников они там тоже не держат. Мне кажется, парень типа Уткина – весь из себя такой цивильный, – скорее доверил бы кассету банковскому сейфу, но только не старому дачному секретеру!
– Не скажи, Поля, не скажи!
Сестренка вскочила с табуретки и стала мерять шагами свои два кухонных метра: от стола до окошка и обратно.
– Не скажи! Старому секретеру он, конечно, не доверил бы. А вот, к примеру, старой кастрюле, которую можно зарыть где-нибудь в саду, так что ни одна собака не найдет, – очень даже мог!
– Ну, ты даешь – «зарыть»! Средневековье какое-то…
– А что? Метод, проверенный временем. Во все века все самое ценное люди прятали в земле. Ну, не обязательно в земле: насчет кастрюли – это я так, к слову. Главное – в таком месте, про которое никто не подумает. Между прочим, твои рассуждения, Поленька, весьма характерны для «цивильного», как ты говоришь, человека. Вот и милиция заинтересовалась квартирой да рабочим кабинетом Уткина, да еще банковским сейфом, а про клочок земли – дачный участок – они не подумали. И те, кто охотится за кассетой, тоже вполне современные люди, я тебя уверяю! Стас, я думаю, неплохо знал их повадки, и он крепко подумал, прежде чем прятать свою «бомбу».
Кажется, я начинала понимать ход ее мыслей. Черт возьми, а в этих рассуждениях есть зерно здравого смысла!
– Квартира, офис, банк? Ну уж нет! Уткин знал, что туда эти ребята доберутся в два счета. И к тому же без лишнего шума. Это для милиции нарушить тайну банковского вклада – канитель, а для Лени Крысы или Сальникова – раз плюнуть! Иное дело дача: место, что называется, общедоступное – кому придет в голову там искать? А если и придет, так для этого им придется разобрать по кирпичику дом, перепахать весь участок, вывернуть с корнем деревья и кусты… Работенка – денек мал! Да и трудно, согласись, провернуть ее незаметно: Кушум – людное местечко. Обязательно кто-нибудь из соседей поинтересуется, как в фильме: «А что это вы тут делаете?…»
Ольга захихикала и в десятый раз – будто невзначай – уткнула нос в графин из-под наливки.
– Ну что? Как вам моя идейка, Полина Андреевна?
– Ничего, годится. Надежды, конечно, никакой, но пошуровать на даче Уткиных все равно стоит. Если б только мы с тобой отхватили эту кассету, Ольга Андреевна! – мечтательно протянула я. – Считай, дело было бы раскрыто, а гонорар – у нас в кармане. Да только все это из области фантастики! Я думаю, эти козлы все-таки захватили кассету. Если она вообще существует…
– Она существует, Поля!
Сестра говорила так убежденно, что я подняла на нее удивленные глаза.
– Откуда ты знаешь?
– Конечно, я этого не знаю. Но чувствую!
Хм… Если Ольга «чувствует» – это серьезно.
– Это чувство у тебя – от разговора с Бабанским?
– Да, но не только из этого разговора. Понимаешь, я сейчас подумала… Сегодня утром Таня Арбатова очень уж настойчиво пыталась внушить мне мысль, что никакой кассеты нет и не было, что все это – выдумка «Бэби». Так настойчиво, что поневоле начинаешь сомневаться!
– Вот как? Любопытно…
– В самом деле, это любопытно! Она убеждала меня, что «сенсации» нет и в помине, и в то же время я чувствовала: эта тема ее очень интересует. Я думаю, все это неспроста! Кассета не просто существует, Поля. Они не знают, где она!
– «Они»? Ты имеешь в виду, что наша клиентка Арбатова имеет отношение к убийству?!
– Нет, что ты! Конечно, нет. Но она имеет отношение к Виктору Сальникову – и самое непосредственное! Он мог ей просто намекнуть насчет кассеты, попросить осторожно разузнать по своим журналистским каналам, не слышал ли кто чего… Ну, ты меня понимаешь.
А Ольга Андреевна у нас делает явные успехи на детективном поприще! Я бы, пожалуй, подумала о том, чтобы повысить ее в звании, да вот беда: в «фирме» всего два партнера! Кому-то же надо оставаться младшим…
– Знаешь, Ольга, мне кажется, это твоя вторая удачная идейка на сегодня. Во всяком случае, твои «чувствования» очень похожи на правду.
– А тебе не кажется, что две удачные идейки кряду стоит отметить, Поленька?
Ну, наконец-то! Этого я ждала давно, и даже уже начала волноваться: что это с моей дорогой сестренкой?…
– Нет, не кажется! И прекрати, пожалуйста, нюхать графин: все равно спиртного сегодня не получишь. Мне нужна твоя трезвая голова. Я вижу, она иногда неплохо соображает!
Отобрав у сестры пустую посудину, я демонстративно сунула ее в мойку и наполнила водой. Ольга попыталась было надуться, однако моя последняя фраза вернула ей настроение. Она снова раздулась, но уже от гордости, замурлыкала какой-то мотивчик и даже вызвалась помыть посуду после ужина. Чтобы скрыть свое глубочайшее изумление, я пристроилась у окна и закурила. Последний случай добровольного посудомытия имел место месяцев восемь назад – когда сестренка явилась ко мне просить крупную сумму для оплаты курсов белой магии.
Поставив в сушилку последнюю тарелку, Ольга Андреевна многозначительно повернулась ко мне.
– Ну-с, так какие у нас планы?
– Завтра я осторожненько побеседую с молодой вдовой Лидией Сергеевной. Правда, девчонке сейчас не до этого, но постараюсь ей все объяснить. Думаю, она не откажет двум «подружкам» в возможности отдохнуть денек-другой на ее шикарной даче на берегу Волги.
– Вот здорово! – Оля захлопала в ладоши. – Ой, Поленька, а как же твоя работа?
– Элементарно, Ватсон. – Я жестом фокусника вынула «из рукава» «козырного туза»: – Руководство в лице Зои Вячеславовны предоставило мне отгул на два дня. Правда, Николаева расскрипелась, как несмазанная дверь в нашем дачном сортире, но когда я ей сказала, что так нужно для торжества справедливости…
На этот раз я просто не успела спасти свою шею, и Ольга в мгновение ока повисла на ней.
– Ой, вот здорово! Какая ты молодец, я и не ожидала… Когда едем?
– Как только договорюсь с Лидусей. Да тише ты, ненормальная!.. Если, конечно, не возникнет никаких осложнений. Будь готова с самого утра.
– Буду, буду! Но до утра еще далеко, Поленька, может быть, все-таки… А?…
Сестра смотрела на меня умоляющими глазами, но я была непреклонна.
– Никакой выпивки. Даже не надейся, что тебе сейчас удастся «уколоться и забыться»! Есть одно дельце.