Чтение онлайн

Остаток дня прошел в столь же безрезультатных поисках. «Бизнесмены» поочередно катались на мопеде, даже предлагали обучить этому искусству тетушку Зандбург. Кобра съездила к ней домой и выпустила Томика в сад. Чипа же никто нигде не видел. Похоже, он и в самом деле убрался из города; соседям он также не попадался на глаза. Наконец, Герберту Третьему такое положение наскучило.

– По-моему, добровольная помощь грозит перейти в принудиловку. Сколько мне за харч полагалось, я честно отмантулил, теперь приподыму свой культурный уровень. Вечером будут передавать мировейший футбол.

– Если ты бы столько времени не путался с Чипом, – наставительно заметила тетушка Зандбург, – он уже сидел бы за решеткой. И кто знает, может, человек остался бы жив.

Ребята выжидательно помалкивали. Никто не хотел пускаться в дискуссию на столь невыгодную тему, поскольку она неизбежно перешла бы на их собственную «коммерческую деятельность». В особенности, теперь, когда было твердо решено с прежним образом жизни покончить. Они понимали, что настанет день, когда придется в присутствии родителей в детской комнате милиции дать торжественное обещание; там будут и слезы матерей и отцовские нравоучения с неизбежными автобиографическими отступлениями: «Я в твои годы…» Но зачем же к этому разговору готовиться заблаговременно?

– А я смотреть не стану, – поморщилась Кобра. – Орава старикашек гоняет мяч, а по воротам пробить не могут. Лучше уж дождаться осени, когда начнется драчка у хоккеистов.

– Была бы хоть цветная картинка. А на твоем ящике едва можно игроков отличить одного от другого, – проворчал Мексиканец Джо.

– Ребята, у меня идея! – воскликнул Герберт. – Братан говорил, в интерклубе поставили цветной телик. Последняя модель.

– А кто тебя туда пустит? Тоже мне – иностранный моряк! – усмехнулся Рудис.

– Меня одного братан, может, провел бы. А всех нас может провести туда только тетя Рената. Скажет, экскурсия в воспитательных целях…

– Ты меня не учи, кому чего говорить, – гордо выпрямилась тетушка Зандбург. – Вы еще, может, не родились на свет, когда я своим дочерям рассказывала такие сказки, что они потом целую ночь не спали… Пошли!

В клубе иностранных моряков не понадобилось ничего выдумывать, поскольку в вестибюле была Ева Лукстынь, она сразу узнала Ренату Зандбург и охотно пустила ребят в фойе, где стоял телевизор.

– После чемпионата мира ни разу не включали… Но отсюда чтобы больше никуда! Если захотите пить, тетя Рената сходит в бар и принесет вам лимонада.

В этом возрасте жажда постоянно мучит человека, и тетушке Зандбург пришлось вскоре подниматься с удобного кресла, опять спуститься на первый этаж и опять раскошелиться.

В сумрачном, претенциозно стилизованном зале буфета бородатые, вооруженные трезубцами нептуны на стенах гонялись за полуголыми морскими русалками. Посетителей было маловато. Лишь за одним из дальних столиков, под штурвалом с электрическими свечками, сидели четверо мужчин и так выразительно молчали, что даже полиглот не сумел бы сказать, из какой страны они сюда пожаловали для столь сердечной беседы. Могло показаться, что они вообще глухонемые, если бы не раздававшееся время от времени приказание, произносимое без малейшего акцента.

– Водка!

И буфетчица мгновенно подавала им поднос с четырьмя рюмками, которые осушались без лишних тостов.

Несколько посетителей сидели на высоких табуретах у стойки бара. Большую часть из них тетушка Зандбург видела со спины, но двоих – в профиль.

Тетушка Зандбург зажмурилась, вновь раскрыла глаза – видение не исчезло. В ее возрасте действительно было вредно перенапрягаться… Стараясь не глядеть в ту сторону, где ей примерещился Чип и собственная внучка Расма, тетушка Зандбург засеменила к стойке и, позабыв о мучимых жаждой ребятах, шепотком попросила у буфетчицы:

– Коньячку мне! Только поживей, поживей!

Выпить, однако, не успела, потому что на локоть ей легла рука, и голос Расмы произнес:

– Бабуля, даже ради конспирации не следует напиваться… Значит, милиционеры тебя все-таки разыскали! Я уж начала было волноваться, звонила в милицию, но отец с Тедисом куда-то уехали. Попросила, чтобы вызвали тебя. До каких пор я могу держать этого вашего Чипа, он уже становится нахальным.

– Как тебе удалось его разыскать? – придя в себя от изумления, спросила Зандбург, – Мы весь город исколесили.

– Я не бегаю за мужчинами, они и без того липнут ко мне… Пришла поговорить с Евой, сели попить кофе, пока танцы не начались. И вдруг этот тип – как с неба свалился. Уже успел мне рассказать обо всех своих болезнях и загубленной молодости. Но вчера и сегодня вы его зря искали – он был в Ужаве.

Эдуард Кашис блаженствовал на пустынном ужавском пляже и не желал уходить. После привычной толчеи на берегу в Булдури ему казалось, он попал в рай – купайся и загорай хоть без плавок, вокруг ни души. Песок был погрубее, зато приятно щекотал пятки.

– Думать я привык головой, а не ногами. Теперь я тут поваляюсь и пораскину умом, а вы себе ступайте. Еще не хватало, чтобы к этой, извините за выражение, личности, явилась делегация во главе с полковником.

Когда менее чем через полчаса все вернулись, Кашис, разумеется, спал крепким сном. Однако сонливости как не бывало, лишь только он увидел в руках у Яункална толстую книгу в синем холщовом переплете:

– Та самая, которую я штудировал… Докладывайте все по порядку.

– Сильва на работе, – сообщил Матис Блумберг. – Но хозяева утверждают в один голос, что в понедельник Эмиль Мендерис ушел только около восьми часов. Еще сетовал, что проспал поезд, позвал Рихарда с маяка на прощанье пропустить по маленькой в станционном буфете, после чего отправился на шоссе «голосовать». Это подтверждают и соседи. Здесь ведь шагу не ступить без того, чтобы не попасть кому-то на глаза. Вчера, например, к Сильве приехал двоюродный брат и даже остался ночевать. Приехал он с двумя чемоданами. Известно ли вам, что в них было?

– Меня куда больше интересует, как звать вчерашнего гостя?

– Сильва скажет, старший инспектор Селецкис пошел в аптеку, чтобы никто не успел ее предупредить, – сказал Страупниек.

– Гость привез австралийскую шерсть «Мохер» в мотках. В фирменной упаковке и с гарантийными печатями. Целое состояние! Хозяйка разрешила нам заглянуть в Сильвину комнату. Там же мы нашли и эту книгу. Была открыта на шестьсот двадцать второй странице. – Блумберг раскрыл книгу и принялся читать вслух: – «В «Метаморфозах» Овидия сказано, что у Цербера, когда Геркулес вывел его из ада, от гнева великого потекла изо рта пена белая, и вырос из нее ядовитый аконит, позднее в руках у Медеи стал он смертоносным оружием мести…»