Чтение онлайн

– А теперь мне надо знать, есть ли у этих двоих дети.

Мельников буквально взорвался:

– Мать, да ты что! Делать мне больше нечего, как выяснять, имеются ли спиногрызы у каких-то там подозрительных типов! У меня тут такое!.. У меня два приостановленных дела, и одно в понедельник сдаю в суд. А еще сегодня свежий труп, и начальство, разумеется, повесило дело на меня и, как всегда, потребовало раскрыть быстро по свежим следам. А еще есть «потеряшка», молодой парень… Короче, я вообще не знаю, пойду ли сегодня домой ночевать, а ты…

– Подожди, Андрюша, не поднимай волну! Ты можешь хотя бы разузнать про бывшую жену нашего господина Вострецова?

Мельников немного поутих:

– Ладно, это я тебе разузнаю, но, Тань, честное слово, не нагружай меня сейчас: я тут уже просто зарылся в делах, замотался! Я сегодня и в морге был, и в тюрьме… Нет, мне сейчас хоть пару-тройку дней надо, чтобы немного разгрести эти авгиевы конюшни, иначе мне выговора не миновать, а это, сама понимаешь, лишение премии. Не хотелось бы потерять, пусть и небольшие, но деньги.

– Господи, да какая там у вас премия! Слезы… Ладно, Андрюша, я вижу, ты действительно просто в бедственном положении. Давай, раскопай мне бывшую женушку Геночки, и я от тебя отстану.

– Ну, если отстанешь… Считай, что уже начал копать.

– Все, не буду тебя задерживать. Пока!

Я положила трубку и снова задумалась. Собственно говоря, зачем нам эти детки, Татьяна Александровна? А черт их знает, зачем, просто пришла на ум мысль: у брата с сестрой ни мужа, ни жены, да еще и детей нет! Подозрительно как-то. А люди они небедные, далеко не бедные. И в случае их смерти (не дай бог, конечно, я им такого не желаю!) кому же все это достанется – большой коттедж, квартира в центре, фитнес-клуб да еще гостиница в придачу? Я уж не говорю о машине, которая, подозреваю, у них не одна, и наверняка денежные сбережения имеются. Итак, кому? Детям Геночки Петровича? Наверное, им, если, конечно, заботливый папашка не написал завещание, в котором указал другого счастливца. С поварихой Галей господин Вострецов, как известно, не расписан, да и вряд ли когда-нибудь совершит такой безрассудный поступок: отношения у них, как я сегодня убедилась, временами бывают не самыми теплыми. Так кто же тот счастливчик, который унаследует бизнес и имущество брата и сестры? И почему они горячо спорили сегодня о каком-то наследнике? А Эмме Павловне так вовсе эта тема не в кайф: ругалась она некрасиво, даже материлась. Да и Гена… ворчал, как пес побитый… Значит, эта тема для них обоих не совсем приятная, так?

Впрочем, ответить на этот вопрос сию минуту мне все равно не удастся, так что нечего и пытаться. Вот сейчас доем свой бутерброд, допью кофе и отправлюсь, пожалуй, баиньки, что-то у меня глаза начинают слипаться. А вот когда Андрюша раздобудет для меня сведения…

Утро субботы началось для меня в половине десятого. Посмотрев на часы, я просто обалдела: я давно не позволяла себе просыпаться так поздно, должно быть, сказалась усталость последних дней. Еще бы! Если кто-то думает, что драить трехэтажный коттедж легко и радостно, пусть сам попробует это сделать. Я сладко потянулась раз, другой и, отдернув штору, посмотрела в окно. Солнце светило совсем по-летнему, небо просто ослепляло чистой голубизной. Открыв пошире форточку, я, зевая, пошлепала в душ.

Полчаса спустя я пила на кухне горячий кофе с тостами и снова невольно думала о парочке моих подозреваемых. Что-то они сейчас делают? Ну, Геночка скорее всего помирился с поварихой Галей, и она на радостях кормит его на кухне разной вкуснятиной. А Эмма Павловна небось изволят еще почивать в своей роскошной спальне и гадать: кого из ее молодых любовников пригласить сегодня на ночь? И что подарить своим молодым кавалерам: ноутбук, машину или замок где-нибудь на Мальдивах? Да, похоже, этим двоим совсем неплохо без детей: не надо ни о ком заботиться, ни за кого отвечать…

Мои размышления прервал телефонный звонок, я подошла к аппарату:

– Алло?

– Тань, это я.

Голос у Мельникова был какой-то полусонный, наверное, еще не совсем проснулся, бедняга.

– Доброе утро, Андрюшечка!

– Если оно вообще доброе, – проворчал мой друг.

– Слушаю тебя, дорогой, – пропустив мимо ушей его ворчание, сказала я.

– Значит, так, мать. Бывшая жена твоего Вострецова – Солдатова Маргарита Александровна.

– Это ее фамилия по новому мужу? – предположила я.

– Угадала. Диктую ее адрес…

Я запомнила название улицы и номер дома, куда мне сегодня предстояло отправиться, от души поблагодарила моего друга за помощь и начала собираться. Ладно, не удалось проникнуть в подвал, сделаем это чуть позже, не критично. А пока займемся родственничками наших подозреваемых и выясним хоть что-то насчет их наследников.

Квартира, где проживала Солдатова Маргарита Александровна, находилась в не очень старой кирпичной пятиэтажке – из последних подобных застроек, – и была окружена высокими тополями, а сама пятиэтажка находилась в Трубном районе нашего города. На недоломанных скамейках у подъезда сидели бабули, греясь на весеннем солнышке, и от нечего делать перемывали косточки всем соседям. Я справилась у этих милых женщин, действительно ли Солдатова Маргарита проживает в этом доме. Бабули закивали и даже любезно помогли мне проникнуть в подъезд.

На мой звонок за железной дверью послышались шаги.

– Кого надо? – спросил недовольный женский голос.

– Маргарита Александровна Солдатова здесь живет?

Щелкнул замок, за осторожно приоткрытой дверью виднелась голова в бигуди. Взгляд не особо приветливый, цветастый трикотажный халат, стоптанные тапочки…

– А зачем она вам?

– Я бы хотела поговорить с ней о ее бывшем муже, Вострецове Геннадии.

Губы женщины презрительно скривились, потом тонкие выщипанные брови вдруг взлетели вверх. Но дверь открылась шире.

– О Генке? А чего о нем говорить? И вообще, вы кто?

Я с готовностью полезла в сумочку:

– Я – частный сыщик Татьяна Иванова, вот мое удостоверение… Я расследую одно дело…

Через пару минут мы сидели на кухне – я и Маргарита Александровна. Она заварила нам кофе – дешевую бурду черного цвета, пододвинула к себе треснутую массивную пепельницу, немного нервно закурила.

– Значит, говоришь, тебя интересует, есть ли у нас дети? – неожиданно переходя на «ты», спросила женщина.

Я кивнула, внимательно посмотрев ей в лицо. Она затянулась, выпустила струю дыма в сторону, взгляд ее серых узких глаз был презрительно-равнодушным.

– Есть у нас дети, есть. Сын Павлик, пятнадцать лет ему. Что еще хочешь знать?

Я тоже достала из своей сумочки пачку сигарет:

– Можно?

– Валяй! Пока Пашка в школе, можно и подымить. Потом проветрю.

Я закурила.

– Маргарита Александровна, я хотела бы знать, является ли ваш сын наследником вашего бывшего супруга?

– А что, Генка вдруг решил отбросить копыта? – усмехнулась женщина, прищурив глаза, отчего они стали похожими на щелки.

– Честно говоря, не знаю. Вообще-то не похоже.

– Жаль. Я бы хотела, чтобы этот урод сдох! Ну, что так смотришь? Ты замужем?

– Нет.

– Разведена?

– Нет, я еще не имела возможности побывать замужем.

– Тогда ты меня не поймешь. А ты представь себе двадцатилетнюю девчонку, только что окончившую медучилище, доверчивую и чистую, которую охмуряет двадцатипятилетний парень – высокий плечистый красавец, как мне тогда казалось. Месяца два он за мной по пятам ходил, пару раз цветы подарил, в кино сводил, в кафешку… Короче, я и сама не заметила, как влюбилась в него, дура деревенская. Ответила взаимностью, на свидание к нему бегала, даже один раз с работы сбежала, выговор от начальства получила… Короче, и сама не заметила, как жить к нему переехала. Он тогда в двушке жил здесь же, в Трубном районе, жил с престарелым отцом-инвалидом. Я и готовила им, и убиралась, и в магазин бегала, ну, там, понятно, стирала-гладила…