Чтение онлайн

— Кольцо на твоем пальце… Это его ты сняла с мертвого человека?

Алеа сунула руку под стол и тут же об этом пожалела. Она почувствовала себя чудовищно виноватой. Ей ведь уже стало казаться, что все обойдется: ведь Фарио не вернулся, а Керри и Тара вопросов о находке не задавали.

— Думаю, я узнаю это кольцо, Алеа, — продолжил друид. — А если так… если так, я знаю, кем был человек, которого ты нашла в ландах.

В зале снова появилась Тара — она принесла старику мясной отвар. Фелим взял из ее рук горшочек и кивнул в знак благодарности. Ел он молча, а закончив, просто сказал:

— Можешь хотя бы рассказать, как ты сумела повалить на землю Альмара? Ты хотела, чтобы так вышло?

На этот раз Алеа по-настоящему испугалась. Она почти забыла то маленькое происшествие и теперь испытала ужас, вспомнив, как странная сила пронизала ее тело с головы до пят.

— Я… я не помню, — соврала она, заикаясь.

Фелим начинал терять терпение. Он вздохнул, взял посох, лежавший рядом с ним на лавке, и оперся на него обеими руками.

— Алеа, я обязательно должен увидеть кольцо. Это очень важно для меня.

Девочка отпрянула назад и закричала:

— Ни за что! Оставьте меня в покое!

В дверях, услышав крик Алеи, показались трактирщик с женой.

— Что здесь происходит? — спросила Тара.

— Он хочет украсть мое кольцо! — выпалила Алеа.

Друид медленно положил правую ладонь на стол.

— Не будь смешной, Алеа. Мне ни к чему красть кольцо, я хочу только взглянуть на него.

Тара подошла к девочке. На ее лице была смущенная улыбка: она явно не хотела перечить старику.

— Алеа, раз друид говорит, что хочет просто посмотреть, значит, так оно и есть. Ты можешь показать ему кольцо, детка, друидов нужно слушаться.

Но девочка вскочила с места и выкрикнула:

— Нет!

Алеа дрожала всем телом. Она была убеждена, что друид явился ее наказать, и теперь в панике думала только о бегстве. Мысли путались, она понимала одно: надо решаться. Теперь у нее появился еще один повод отправиться на поиски Амины: подруга наверняка сумеет ее защитить. Взглянув полными слез глазами на хозяев харчевни — ей так хотелось расцеловать их и попрощаться, но друид уже встал, — девочка кинулась к двери, по пути опрокинув скамейку.

Алеа выбежала, не оглядываясь, и ноги сами понесли ее на юг. Она вытирала рукавом слезы, упрекая себя, что плохо рассталась с Тарой и Керри, и вспоминая вчерашний спор, но внутренний голос приказывал ей бежать, и в глубине души она знала, что это единственный выход.

Девочка пообещала себе, что однажды вернется и поблагодарит друзей за их доброту.

Она бежала все быстрее, не глядя по сторонам, не поднимая глаз, и люди, должно быть, удивлялись, не понимая, почему она мчится так, словно за ней гонится стая волков. Добравшись до городских ворот, Алеа остановилась, чтобы отдышаться. Перед ней расстилалась длинная дорога в Провиденцию. Сейчас придется делать выбор: остаться здесь и отвечать на вопросы друида или ступить на эту дорогу и, наплевав на советы трактирщиков, найти Амину. Алеа глубоко вздохнула, взглянула в последний раз на Саратею и снова побежала. Такова воля Мойры. Вскоре девочка исчезла в ландах, подгоняемая надеждой на встречу с подругой.

Алеа без сил упала на свежую траву, в белые маргаритки. Девочка лежала на спине, пытаясь отдышаться, и вдруг захохотала. Она смеялась и смеялась и никак не могла успокоиться — так сильно друид ее напутал, и к тому же она никогда еще не чувствовала себя настолько свободной. Она далеко от города, она сбежала, ей удалось! Сердце Алеи неистово билось, она забыла свой страх и слезы и теперь ощущала только нетерпение.

Девочка еще долго лежала на траве, улыбалась красному солнцу и следила взглядом за жужжащей над головой жирной черной мухой. Закинув руки за голову, она любовалась горизонтом и кружевной линией леса на западе, вспоминая Фейт, которая спела ей так много прекрасных песен о таинственных сильванах. Алеа с сожалением думала, что лучше поскорее забыть бардессу, ведь они вряд ли увидятся снова. На юге возвышалась гряда Гор-Драка: вершины тонули в пухлых облаках.

Девочка твердо решила немедленно отправиться в Провиденцию и найти там Амину. Она поднялась и пошла на юг, загребая босыми ногами белый песок ланд.

Она шла много часов, прежде чем почувствовала голод, и поняла, что придется опять искать пропитание и ночлег.

Тут ее глазам открылась странная картина. Ланды переходили в долину между двумя холмами, вокруг высились скалистые утесы — идеальное место для засады. И правда — в нескольких метрах впереди, посреди дороги, двое грабителей грозили дубинками низенькому человечку — он был слишком мал для взрослого мужчины и слишком коренаст для ребенка. Алеа поняла, что это гном и что он явно нуждается в помощи — у него даже оружия не было! Девочка подобрала с земли несколько камней, сунула их в карман и быстрым шагом направилась к троим незнакомцам.

— Вы не получите моих денег! — кричал гном нападавшим.

Алеа подошла ближе и смогла разглядеть их белые одеяния и вытатуированные на лбу знаки. Это были отверженные.

Алеа видела отверженных всего один раз, в Саратее, и испытала жалость к людям, с которыми никто не имел права разговаривать. Изгнание, провозглашенное друидами, графами или Верховным Королем, было тягчайшим после смертной казни наказанием во всех графствах Гаэлии, и Алеа не взялась бы сказать, которое из них страшнее. У отверженных не было никаких прав. С ними не разговаривали, им не подавали милостыню, не выказывали ни жалости, ни участия. Их не пускали в харчевни и лавки, — да у горемык и денег-то не было. Они часто собирались где-нибудь на окраине города или за околицей деревни, чтобы разделить пойманного кролика или рыбину, но, если группа становилась слишком многочисленной, являлись стражники и немедленно ее разгоняли. Чаще всего случалось так, что изгнанные из людской общины парии умирали под открытым небом и никто о них не сожалел.

Несколькими годами раньше Алеа видела проходивших по городу измученных, худых как смерть людей и сказала себе, что ей, по сравнению с отверженными, очень даже повезло, а правосудие не всегда справедливо.

Но сегодня, сейчас, ей было жаль гнома. Один из грабителей занес над его головой дубину, и тогда Алеа размахнулась и швырнула в него камень. Шансов попасть с такого расстояния у нее было маловато, хотя в Саратее она часто упражнялась в метании камней и достигла необычайной ловкости, целясь в птиц или в окна досадивших ей земляков.

К счастью, камень попал точно в цель — в затылок отверженному, и тот без чувств рухнул на землю. Гном, увидев подоспевшую ему на помощь Алею, изо всех сил ударил кулаком в живот второго грабителя, так что тот сложился пополам, завопив от боли. Алея, не теряя времени, снова начала швырять булыжники в отверженных, крича: «Я — Дочь Земли! Я — Дочь Земли!» — так она еще в детстве распугивала деревенских мальчишек.

Грабители побежали прочь, корчась от боли, а в спину им летел глумливый хохот толстяка-гнома.

Алеа выбросила оставшиеся камни, глядя вслед удаляющимся трусам, а потом с горделивой радостью протянула гному руку и весело представилась:

— Меня зовут Алеа.

— И ты ужасно храбрая женщина, слово гнома! — со смехом ответил он. — Мое имя — Мьолльн Аббак.

— Как-как?

— Мьолльн!

— Чудное имя, — удивилась девочка, ей не слишком понравилось, что гном назвал ее «храброй женщиной».

— Совсем не чудное — для гнома! Ахум. Хотя для слуха метательницы камней оно, может, и правда звучит странно. Твои соплеменники часто зовут меня волынщиком — из-за инструмента.