Чтение онлайн

В пятницу Анжельвен посетил Питера Сельерса, французского журналиста, и Поля Кренесса, руководителя нью-йоркского отделения "Радио Телевизьон Франсе". Его отвезли его в "Эн-Би-Си", где показали студии и устроили встречу с американскими продюсерами.

Вечером они снова отправились с Лили на прогулку, причем сначала поужинали в отеле "Плаза", а после отправились в кафе "Мезоннет" отеля "Сен-Реджис". И снова в мисс Дебек вернулась в свою квартиру одна, а Анжельвен остался без компании.

В субботу Лили показала Жаку некоторые достопримечательности Нью-Йорка. Анжельвен испытывал острое искушение забрать "бьюик", чтобы покататься по городу, но в то утро ему позвонил Скалия. Голос француза в телефонной трубке звучал очень резко и настойчиво: возникли неожиданные и неприятные задержки, все планы несколько сдвигаются.

– А как же машина? – запротестовал Анжельвен.

– К автомобилю не прикасайся! – И Скалия повесил трубку.

Так с помощью автобуса, метро и такси Жак с Лили посетили Гринвич Виллидж, Эмпайр Стейт Билдинг, Рокфеллер-плаза и даже проехались на автобусе через всю нижнюю часть города, чтобы посмотреть мост Джорджа Вашингтона. Анжельвен был восхищен системой нью-йоркского метро и поражен устрашающими размерами города, который оно обслуживало. Несмотря на приятный день, проведенный вместе, и завершивший его ужин в ресторане "Трейдер Вик", Лили все ещё не поддавалась льстивым речам звезды французского телевидения. В ту ночь он плохо спал. Одной из основных причин его все возрастающего недовольства являлся "бьюик".

В воскресенье его возмущение достигло таких размеров, что он в конце концов нарушил приказы Скалия. Он спустился в гараж, вывел машину, подобрал Лили и они прокатились по Нью-Йорку, остановились возле Беттери, а потом на пароме переплыли к статуе Свободы. Радостное возбуждение от поездки резко улучшило его настроение. Жак надеялся, что может быть le Jazz Hot [13] позволит как-то продвинуть его отношения с Лили, и в тот вечер повел её на Восточную Бейсин-стрит. Однако потом Лили снова отправилась домой, а он опять плохо спал.

Хотя в понедельник утром Анжельвен и был готов отправиться в город, ему очень хотелось, чтобы это суровое испытание наконец-то закончилось. Во вторник он собирался отправиться на Ниагарский водопад, а в четверг вечером должен был быть в Монреале, где многие говорили по-французски и, как ему рассказывали, девушки были более сговорчивы. Сегодня предстояло ещё раз встретиться с Полем Кренессом и другими людьми, которые могли ему помочь почувствовать ритм жизни американского телевидения. К тому же он решил, что снова возьмет машину для поездки по городу. Бесцеремонностью Скалии он был сыт по горло.

Лили встретилась с Жаком в понедельник после обеда в "Уолдорф-Астории". Немного нервничая, но бодрясь, он провел Лили в гараж к своему прекрасному "бьюику", и они снова покатили по улицам Нью-Йорка. Время от времени он вспоминал о нелегальном грузе в недрах машины, но возбуждение от езды по Нью-Йорку и прекрасная Лили, которая, казалось, наконец-то была по-настоящему довольна, помогали забыть о соучастии в опасном преступлении.

Они катались до девяти часов, а потом Лили предложила поужинать в ресторане "Таверна на зеленой лужайке". Вино и ужин были восхитительны. Анжельвен рассказал ей о планируемой на вторник поездке в Монреаль и заметив тень разочарования, мелькнувшую по её лицу, поспешил добавить, что вернется в Нью-Йорк, чтобы они могли вместе провести уикэнд.

Она заверила, что день и вечер прошли чудесно. Они целовались в автомобиле перед её домом, и он с гордостью подумал, что впервые в жизни в его распоряжении достаточно просторный автомобиль, в котором можно комфортабельно расположиться с дамой. Лили обещала позвонить ему в отель, чтобы пожелать спокойной ночи, и Жак отправился в "Уолдорф-Асторию". Уж завтра вечером наверняка, – уверился он.

В свой номер Жак вернулся в половине второго ночи. Если не считать небольшого любовного приключения с Арлетт в прошедший четверг, последних две недели он вел болезненно скудную сексуальную жизнь. Облачившись в халат, Жак вышел из ванной, и в этот момент зазвонил телефон. Лили, – подумал он. Но взяв трубку, с огорчением понял, что это Франсуа. Сегодня днем он про него почти не вспоминал. А что, если они узнали про машину?

Тон корсиканца был очень резок. Он звонил целый вечер: где Жака носило? С машиной все в порядке? Она в гараже?

Тот надеялся, что его оправдания звучат достаточно убедительно.

Скалья немного поколебался, как будто сомневаясь в его словах, но потом сообщил, что все должно произойти завтра, а точнее уже сегодня.

– А теперь не прерывайте меня, – сказал он. – Только как можно внимательнее слушайте. В восемь часов тридцать минут утра... – И он продиктовал подробнейшую инструкцию.

Когда Скалья повесил трубку, Жак весь дрожал, на коже выступил холодный липкий пот.

Сумев только слегка вздремнуть, в семь утра он уже был на ногах. Заказал в номер легкий завтрак, потом умылся и оделся. В восемь пятнадцать Жак уже беспокойно бродил по огромному холлу, поглядывая на часы. В восемь тридцать он спустился в гараж и нашел "бьюик". Поспешно осмотрев машину, убедился, что не осталось никаких следов вчерашней эскапады. Потом обругал себя за трусость. Как можно заподозрить, что он выезжал с девушкой, если при взгляде на машину никто не сможет заподозрить, какую тайну она скрывает?

Следуя указаниям Скалия он вывел машину из гаража на Сорок девятую улицу, повернул направо на Парк авеню и медленно поехал на север, с трудом пробираясь по улице, запруженной утренним потоком машин, внимательно разглядывая каждый дорожный знак, мимо которого проезжал, и благодаря Бога за простую числовую нумерацию улиц. У Семьдесят девятой улицы он повернул направо, поехал на восток и добрался почти до реки. Последняя улица слева перед выездом на идущую вдоль реки скоростную дорогу и была той, которую он искал: Истэнд авеню.

Очень осторожно, – ладони у него взмокли, – он повернул налево и проехал один квартал к северу. На пересечении с Восемьдесят первой улицей стоял жилой дом. Жак подвел машину к находившемуся в центре квартала въезду в подвальный гараж и проверил адрес: дом номер 45 по Ист-энд авеню. Съехав по пандусу, он затормозил перед небольшой конторкой, освещенной неоновыми лампами. Худощавый мужчина средних лет с волосами песочного цвета уставился на "бьюик", а потом на Жака.

– Когда вы намерены уехать? – спросил он с явными кельтским акцентом. Жак беспомощно пожал плечами.

– Хорошо, – сказал мужчина, – мы о нем позаботимся. – Он вошел в конторку, оторвал квитанцию и протянул её Жаку. Франсуа предупреждал, чтобы он был очень внимателен с этой квитанцией. Жак засунул кусок желтого картона в бумажник, повернулся и поднялся на улицу, чувствуя, что мужчина внимательно смотрит ему вслед.

На Ист-энд авеню Жак, испытывая странную неловкость, подождал несколько минут, сел в такси и попросил отвезти его в "Уолдорф-Асторию".

Когда Жак Анжельвен ставил свой "бьюик" в гараж на Ист-энд авеню, Петси Фуке выехал из своего дома в Бруклине на сером "кадиллаке" Никки Тровато; на почтительном расстоянии за ним следовали федеральные агенты Арти Флюр и Билл Каррацо. Однако через несколько минут они потеряли "кадиллак" из виду, когда тот свернул на Шестьдесят пятую улицу и направился на запад. Вначале они не слишком расстроились, надеясь, что либо им, либо какой-то другой команде в ближайшее время удастся восстановить контакт. Но это не удалось никому, ни возле его закусочной, ни в хорошо известных и часто посещаемых им местечек Манхэттена. И по мере того, как шло время, в полиции нарастало беспокойство, что они потеряли последнюю нить.