Чтение онлайн

Тэш подняла голову, шмыгнула носом и с философским видом кивнула.

— А какие ставки на меня? — спросила она со слезами и дрожью в голосе.

Макс взвизгнул от смеха, он был в восторге от остроумия Тэш.

— Ты, моя любовь, снята с соревнования. — Он поцеловал Тэш в голову. — С этого момента ты отправлена в конюшню на постой.

Чувствуя слабость, девушка отодвинулась от Макса и съела в качестве утешения кусочек маринованного лука.

Бедный Найл, его личная жизнь открыта для всеобщего обозрения. Это надо же догадаться — делать ставки, как на скачках.

Как жаль, что она опоздала: ворота открылись, и скачки начались прежде, чем Тэш успела поставить.,

— Правда, что Найл уехал?

Макс пристально посмотрел на нее.

— Несколько часов назад, — медленно ответил он. — Сейчас уже, наверное, пересек границу.

Тэш закрыла глаза и приложила все усилия, чтобы не закричать.

— Знаешь, — Макс прикоснулсяк ее волосам, — если мы снова разойдемся, я этого не вынесу. Мне даже кажется, — плоско пошутил он, — что я люблю тебя больше, чем регби.

И наклонился, чтобы поцеловать невесту.

До отъезда оставалось полчаса. Тэш уныло плелась по тропинке загона, она только что попрощалась со Снобом, который ничего не понимал и радостно жевал высохшие цветы на ее разваливающейся соломенной шляпе.

В честь отъезда Тэш сегодня щеголяла в длинной струящейся юбке и батистовой вышитой блузке. Она чувствовала себя в этом наряде непривычно и мечтательно. Больше всего ее удивило, что Макс, Бен, Паскаль и даже Майкл — все сказали, как замечательно она сегодня выглядит. Ей же самой наряд казался похоронным саваном.

— Тэш, дорогая! — послышался низкий, сексуальный голос. — Позволь заметить, что ты сегодня выглядишь совершенно восхитительно.

— Спасибо, Люсьен.

Она повернулась и подставила щеку отцу.

Люсьен обвил Тэш широкой загорелой рукой и повел ее к дому. Рутер ревниво последовал за ними, стараясь унюхать в карманах печенье.

— Мне хотелось поговорить с тобой наедине, прежде чем вы уедете, отстань, зверь! — Люсьен в шутку прицелился ногой в Рутера, но вместо этого задел Тэш. — Ой, извини. Да. Я просто хотел сказать: до чего же я рад, что все так получилось.

— Неужели? — хрипло спросила Тэш.

— Ага. — Люсьен был красным и довольным, они сегодня славно выпили за обедом с Паскалем. — Ты знаешь, Макс так переживал, когда ехал сюда, собираясь сделать тебе предложение. Он считал, что это будет слишком поспешное решение. — Люсьен остановился. — Мальчик искренне считал, что у тебя есть кто-то другой. Он все говорил мне, что все его друзья хотя бы раз да влюблялись в тебя — это было как заражение корью.

Люсьен сердечно рассмеялся.

— Друзья Макса…

Тэш побелела. Насколько она помнила, единственным из друзей Макса, кто хоть раз говорил с ней, был некий коротышка по имени Джефри; он работал с компьютерами и однажды прислал ей валентинку с лохматой собакой, покрытой блестками.

— Так что можешь себе представить, в каком Макс восторге.

Люсьен отеческим жестом положил руку ей на плечо. Тэш посмотрела вниз и увидела, что Рутер обслюнявил все его шикарные кремовые брюки.

— И я тоже. Ты очень необычная девушка, Тэш, и я знаю, что ты сделаешь моего сына счастливым.

Это сильно смахивало на сцену из сериала. Тэш оглянулась: нет ли поблизости камеры и гримера, который припудрил бы ей нос?

Люсьен великолепно смотрелся бы крупным планом: седые пряди тщательно причесаны и красиво блестят, а его синевато-серые глаза светятся искренностью.

— И не сомневайся, — он величественно кивнул, — что со своей стороны я, Александра, твой отец Джеймс и, я уверен, Барби — это моя первая жена и мать Макса — приложим все усилия, чтобы ваша свадьба была самой лучшей.

И Люсьен театрально вздохнул.

Найл сидел в кузове грохочущего грузовика, между двумя ящиками капусты и мешков с картошкой.

Он передумал ехать к матери. Ирландия слишком прекрасна в это время года: там будет просто невозможно предаться скорби. Мать интересуется только своим садом, брат почти живет на ипподроме, а невестка вечно беременна и окружена красивыми непослушными детьми. А Найлу нужна лишь Тэш. Он взял себя в руки и решил вернуться.

Найл повернулся, чтобы прочитать надпись на придорожном знаке. Найл понял, что Сомюр находится в восьми километрах и совсем в другом направлении. Тэш уезжает в четыре, вспомнил он. У него в запасе час.

Он громко постучал в заднее стекло кабины, чтобы привлечь внимание водителя. Но тот, похоже, был совершенно глухим. Его шелудивый пегий пес от ярости скалил зубы и бешено лаял, потом начал от отчаяния скоблить когтями по стеклу. Но водитель просто потрепал его по голове и продолжил рулить на грузовике по бесконечной дороге, обсаженной тополями.

Найл посмотрел вниз: шоссе проносилось слишком быстро и выглядело слишком жестким для приземления. Он застонал от отчаяния и посмотрел на часы. Пять минут четвертого. Капуста нестерпимо воняла.

Они проехали два перекрестка, на каждом из которых постояли на светофоре. Найл, мыча от ярости, кинул три картофелины в проносящиеся мимо дорожные знаки, которые уведомляли его, как далеко он находится от Сомюра.

Но наконец глухой фермер притормозил, чтобы зажечь сигарету. Обе руки он убрал с руля, и грузовик опасно вильнул вправо, отчего пес упал с пассажирского сиденья.

Мысленно перекрестившись, Найл выпрыгнул из грузовика возле пыльного склада сельскохозяйственной техники.

Пока он приходил в себя, разглядывал знак, предлагающий бесплатный корм для кур тому, кто купит новую борону. Он узнал о столь щедром предложении только потому, что какая-то английская семья, которая расположилась на пикник в столь красочном месте — между главной промышленной дорогой Франции и пыльным складом, выходящим фасадом на ядерную электростанцию, — была увлечена переводом надписи на знаке с помощью самоучителя «Французский за три месяца».

— Посмотри, Брайан, кажется, мужчина выпал из грузовика.