Чтение онлайн

– А все-таки хорошо, - говорил он, любуясь делом рук своих.
– Все-таки она вертится! Ладно, завтра займемся зоологией, это куда приятнее термоядерных реакций и межзвездного водорода… О Господи, трудное дело ты возложил на себя, - обратился к себе Бог во втором лице.

В это время, огненной полосой прочертив небосклон, у ног его с шипением упал метеорит. От неожиданности Бог вздрогнул. Потом осторожно поднял раскаленный камень и, дуя на пальцы, огорченно покачал головой.

– Бездельники… Не смогли чистенько сработать… Тунеядцы!…

И, ворча, удалился на покой.

Утром Пятого Дня в приемной Создателя столпились ангелы-художники-анималисты. У дверей кабинета, где висела табличка “Без доклада не входить”, сидел (или сидела - род в этом случае никакого значения не имеет) ангелсекретарша и решительно отваживал (отваживала) всех просителей и любопытствующих. Приемная была невелика, а художников набралось порядком, но они были существами нематериальными, а поэтому на одном квадратном метре их могло уместиться бесконечно большое количество: ангелы входили друг в друга.

Бог встал в этот день с правой ноги и был в благодушном настроении. Он с удовольствием разглядывал картинки, которые демонстрировали художники, и без лишних слов ставил кресты в знак утверждения. Ознакомившись с выходными данными мамонта, кита-полосатика и жирафа, Бог непонятно усмехнулся и произнес:

– Бедный Ной! Бедный Ной!

Но рабочие чертежи утвердил.

Когда покончили с млекопитающими и пара волосатых горилл, расшвыривая все на своем пути, помчалась в лес, Бог почувствовал легкое утомление. Он даже не успел сказать гориллам обычного напутствия: “Плодитесь, размножайтесь”, - и у него до конца дня на душе было неспокойно - было смутное ощущение чего-то недоделанного.

Перешли к рептилиям. На столе появились проекты бронтозавра, ихтиозавра, диплодока и других ящеров. Понимая, что этих чудищ не выдержит никакой ковчег, Бог приготовился было вычеркнуть их из списков. Но тут ему пришла в голову гениальная идея.

– Эти, - сказал Бог, - будут жить только до потопа. И вымрут. Плодитесь, размножайтесь! Аминь!

Солнце уже перевалило через зенит, а впереди еще было необозримое море работы. Бог мельком взглянул на медуз, голотурий, раков, устриц, червей и прочую мелюзгу. Насекомых он вообще не стал смотреть, а просто приказал ангеЛУ - ученому секретарю отдела:

– Читайте список!

Зарозовел первозданными красками закат, а ангел - ученый секретарь вое еще заунывно тянул:

– 14275 - муха навозная, 14276 - муха цеце, 14277 - муха дрозофила, 14278 - муха…

“Словно пономарь”, - подумал Господь. Его неудержимо клонило в сон. Он уже несколько раз встряхивал головой, сгоняя сон. А голос все тянул и тянул:

– 15923… 15924… Пятнадцать тысяч де…

– Стой, - не выдержал, наконец, Создатель, - сколько их там у тебя?' Ангел глянул на последний лист списка: - 2443877, Господи…

– Господи, Господи, - передразнил его Бог.
– Давай сюда список. Все давайте, все.

В полном изнеможении он поставил один общий крест и слабой рукой благословил списки.

Некоторое время присутствующие молча смотрели, как из окон, из. дверей, из щелей кабинета по всем направлениям расползалась, разбегалась и разлеталась всяческая мерзость, а потом удалились. Остался только заведующий отделом микробов и бактерий.

– Прости меня, Господи, - сказал он.
– Я тоже не успел посмотреть, что там насочиняли мои гренадеры.

– Ах, мне все равно, - сказал Бог и откинулся в кресле.
– Иди себе с богом, старина, и помни, что в больших делах без проколов не обойтись. Я это уже понял и смирился. Благословляю тя…

Шестой День обещал быть нетрудным. Предстояло утвердить всего два проекта - мужчину и женщину.

Утверждение мужчины не вызвало особых пререканий, установка была дана твердая - по образу и подобию Нашему. Правда, Богу пришлось зайти в ателье, где с него сняли мерку, затем в лабораторию, где у него брали всевозможные анализы; несколько часов он должен был посидеть неподвижно - позировал художникам. Но труды эти не пошли прахом - готовый мужчина стоял посреди божеского кабинета, с детским любопытством разглядывал себя, окружающих и обстановку. Бог захлопнул дверь перед сунувшейся было ангел-секретаршей и произнес напутственную речь:

– Ты, человек, сотворен по образу и подобию Нашему, и да будешь ты владычествовать над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над зверями лесными, и над скотом домашним, и над всей землей, и над всеми гадами, пресмыкающимися по земле. И нарекаю я тебя Адамом, сын мой. И иди себе. И жди подругу. И благослови тебя Господь, то есть я. Аминь.

Адам поблагодарил Создателя и удалился под сень ветвей.

Руководитель п/я 13 появился перед Богом в несколько смущенном состоянии. Он заикался и никак не мог вразумительно объяснить, что произошло. Госиоду пришлось долго выбивать из него полезную информацию. Оказалось, что ангелы-физиологи и ангелы-антропологи его группы неожиданно отказались работать, разорвали в мелкие клочки уже готовый проект и сейчас митингуют.

– Чего они хотят?
– спросил Бог.

– Они г… г… говорят, простите меня, Г… Г… Господи, что вы поступили с ними несправедливо, создав их бест… т… т… телесными созданиями… Они кричат: “Ангелы - не люди” - и отказываются работать…

– В последний день подсовываете мне такую свинью!
– загремел глас Божий.
– Опять график полетел! Ну и бог с ним! Все равно завтра будем отдыхать от трудов праведных.

– А как же, Господи, с женщиной?

– Ничего, несколько дней поживет Адам в одиночестве… Не помрет… А женщину я после сам сотворю. Из Адамова ребра. Должен же я что-нибудь сотворить непосредственно, без посторонней помощи! Будьте уверены, справлюсь. К тому же у меня есть уже кое-какие пробы, - сказал Бог и резко распахнул дверь. За ней стояла, нагнувшись к замочной скважине, ангел-секретарша.

Бог, уперев руки в бедра, молча и гневно уставился на нее. Но секретарша не смутилась. Она гордо выпрямилась и повела крылышками.

– В интересах истории, - небрежно заявила она, - я собираюсь написать воспоминания. Естественно, меня интересуют некоторые подробности.

Бог хотел что-то сказать, но потом махнул рукой и пошел спать.

Он спал весь седьмой день. Неделя действительно была довольно утомительной.

Жить рядом с музыкантом беспокойно. Иное дело математик - тот погружен в свои вычисления и никого не тревожит. Однако соседи английского математика и философа Чарлза Бэббиджа (1792-1871) не были им довольны. А ведь он не принадлежал к числу любителей музыки. Напротив, ненавидел ее. Стоило появиться под его окнами скрипачу или шарманщику, как Бэббидж выбегал на улицу и гнал его взашей. Бэббидж мечтал отвадить всех уличных музыкантов.

Но добился обратного. Скоро его имя и адрес стали известны всей этой нищей братии, и назло ему они зачастили к его дому. А однажды собрались все вместе и устроили ему продолжительный бесплатный концерт. На сей раз Бэббидж не показался. Он отсиживался во внутренних комнатах, чтоб не столкнуться с толпой, запрудившей вею улицу…