Чтение онлайн

— Па-па…

У Филатова сердце в груди сжалось, сморщилось, словно лишенный воды и света цветок, и мужчина подумал: если уж его безнадежный сын смог научиться говорить — пусть с трудом, пусть с опозданием, но он смог! — то и он сам может научиться чувствовать…? Заново, как в первый раз…

День моего совершеннолетия отмечать не хотелось. Вот если бы Филатов был в зоне моей досягаемости, то я бы, без сомнения, закатила громкий праздник, помпезно отметив этот день в календаре красным, когда все ранее запрещённое стало разрешено. А без Леонида мамины приготовления и ожидание гостей с самого утра казались мне пиром во время чумы. Ненужные слова поздравлений и пожеланий любви и счастья в этот день звучали как издевка.

К тому же после длительного перерыва в учебе мне кровь из носу необходимо было догнать пропущенный материал и направить все силы на написание курсовой работы. В колледже на все вопросы о моих пропусках отвечала однозначно — болела. Я ведь действительно болела, ведь иначе, как болезнью, мою любовь к Филатову назвать нельзя. Моя неизлечимая болезнь, и я хочу снова умирать в его руках.

— Надь, я хочу с тобой поговорить, — подошел ко мне после лекции Андрей.

— Давай не сейчас?

Я складывала конспекты в сумку и даже не смотрела на однокурсника, всем своим видом показывая нежелание разговора. Этому трюку я научилась у Лени, полностью скопировав и его напряженную позу, и резкие интонации в голосе. Вместо ответа однокурсник положил передо мной на парту плюшевого медвежонка-тедди, серого такого, невзрачного. Прямо как я. Верная ассоциация.

— С днем рождения!

— Спасибо, — изо всех сил стараясь казаться милой, поблагодарила я и грубо засунула игрушку в сумку. Отдам Любаше для будущего племянника. А мне это ни к чему — выросла уже из возраста медведей, белочек и зайчиков.

Тема возраста бессознательно колола меня изнутри все это время. С сегодняшнего дня я совершеннолетняя, но какой в этом толк, если человек, единственный, для которого цифры в паспорте имеют значение — от меня отказался? И теперь мои импровизированные каникулы с группой «Внедорожник» остались в прошлом. Красивое воспоминание, о котором я никогда не забуду, как не забуду и своего первого мужчину.

Черт, Филатов уже начинает мне мерещиться — вон он, маячит среди толпы студентов незримой тенью отца Гамлета. Быстро покачала головой из стороны в сторону, прогоняя галлюцинацию, но навязчивое видение никуда не исчезло. Не сразу до меня дошло, что со зрением у меня все в порядке. Как, впрочем, и с головой.

Леонид Александрович собственной персоной, не удосужившись прикрыться капюшоном, стоял у выхода, скрестив руки на груди, и не сводил взгляда с двери. Конечно, я не обозналась — спинным мозгом почувствовала, что это он. И смотрел он НА МЕНЯ!

Рядом с ним суетливо прыгала небольшая стайка студенток. Они пристально и нагло рассматривали Филатова и громко спорили — он это или не он. Звезда отечественного рока, заметив неприкрытое внимание к собственной персоне, отвернулся от девушек, все же натянул широкий капюшон, пряча лицо и не позволяя никому себя рассмотреть. А я чуть не закричала от радости. Все обиды и переживания мигом отошли на дальний план подсознания, скрывшись в уголках памяти. Вместо них теперь в моих мыслях ярким фейерверком проносилось заветное понимание, что Леня здесь. И уверенность в том, что он приехал именно ко мне — захватило с головой.

На ватных ногах я подошла к мужчине, остановившись от него на расстоянии вытянутой руки. Вопросы в моей голове проносились один за другим в нескончаемом хороводе, а вот Леня был относительно спокоен. По крайней мере, мне так казалось. Он с натянутой полуулыбкой протянул мне руку с небольшим бумажным свертком.

— С днем рождения, — меня будто током ударило от его прикосновения. — Теперь ты совсем взрослая.

— Но недостаточно взрослая для тебя? — надо же, сам приехал. Поздравил меня ни смс-кой, ни звонком, а лично. Неужели я смогла удостоиться этой привилегии?

— Это наш новый альбом, — проигнорировал Леня мой вопрос и указал на свёрток. — Официальный выход через месяц.

Он говорил, а я смотрела на него во все глаза, и сердце в груди остановилось. И время тоже остановилось. Голос любимого человека, о чем бы он там не говорил — показался мне самым волшебным звуком на планете. Меня охватывали сотни чувств, и самым сильным из них была нежность. И сейчас, в этот самый момент, я уже не помнила, что ещё утром хотела обрушить на этого мужчину весь свой гнев и всю свою обиду.

Посмотрела на подарок. Новый альбом «Внедорожника» назывался «Талисман». На обложке Леня держал в руках серебряный кулон в форме сердца на цепочке, направив взгляд прямо в объектив. Еще немного, и этот пронзительный взгляд синих, словно небо над головой, глаз — достанет до самого сердца. Хотела бы я посмотреть, как происходила фотосъемка — романтичный музыкант на картинке никак не связывался с образом того Филатова, которого знаю я.

— Спасибо, — не сводя взгляда с музыканта, засунула пластинку между тетрадями в сумку.

А Леня вел себя так, будто бы ничего не произошло. Как легко у него это получается — делать вид, что все в порядке! Пока мы шли до гостиницы, в которой он остановился — разговаривали обо всем. О моей практике в местной поликлинике, о том, что дочка Сережи заболела ветрянкой, что Валик проспорил жене и побрился налысо.

В этот раз у гостиницы не дежурила толпа фанатов. Если я правильно поняла, то свой приезд в мой город Леня нигде не анонсировал и никому о нем не говорил. А если студенты моего колледжа и узнали его, то все равно не успели ещё разнести слух о том, где и с кем Леонид Филатов проводит сегодняшний день.

— А завтра я возвращаюсь домой, — криво улыбнулся Леня, а мое сердце, казалось, пропустило тысячу ударов и замерло вовсе. Завтра он уедет, а сегодня…?

Уходить совершенно не хотелось, но и стоять друг перед другом в непонятном молчании абсолютно бессмысленно и глупо, пусть и до сладкого безумия приятно.

Леня сдался первым. Он взял мои руки в свои и внимательно всмотрелся в мое лицо. Не знаю, что он в нем нашел, но через мгновение мужчина наклонился и осторожно коснулся губами моих губ. Несмотря на прохладную погоду, под пальто у меня побежали уже знакомые мурашки, вызванные близостью любимого и такого желанного мужчины. Я тут же неосознанно потянулась к нему и хотела продолжить поцелуй, но Леня медленно выпрямился и с предупреждением произнес, очень отчетливо, будто заговаривал:

— Я старше тебя на двадцать лет.

— Двадцать пять, — недовольно поправила я. Снова та же шарманка, ничего нового я не услышу. Но Леня смог меня удивить.

— Я хочу тебя. Но больше предложить ничего не могу.

В поднявшейся в груди радости потянулась на цыпочках к его уху — не достала. Обвила руками шею, притянула к себе и со всей своей чувственностью, на которую только была способна — произнесла:

— Леня, я хочу быть с тобой. На ночь, на неделю, на год. На сколько получится, — а потом тихо добавила: — Только не прогоняй меня…