Чтение онлайн

Я скромно потупился — Холмс редко удостаивал меня похвалы.

— Ну что же, придется начать все сначала, — решительно сказал Холмс. — Все. С самого начала.

Я с ужасом вспомнил вечер, проведенный с пьяным Дэниелом, разъяренную толпу в Гайд-парке, наши блуждания по канализации и понял, что еще раз этого не переживу.

— Ну нет, — твердо сказал я. — Вы, конечно, можете начинать все и с самого начала. Но только без меня.

— В чем дело, Ватсон? — удивленно спросил Холмс.

Я высказал ему свои соображения, добавив, что даже думать обо всем этом больше не желаю. А упоминание о канализации вообще считаю в высшей степени неуместным.

Некоторое время Холмс с каким-то странным выражением смотрел на мое решительное лицо. Потом он внезапно схватился руками за живот, перегнулся пополам и, мгновение спустя, зашелся в неудержимом хохоте. Допускаю, что он вспомнил какую-то веселую историю, это с ним бывало. Однако, судя по неодобрительным лицам окружающих, которые начали оборачиваться в нашу сторону, такое поведение Холмса в присутствии покойного выглядело в их глазах по меньшей мере непристойным.

С трудом справившись с приступом смеха, великий сыщик вытер навернувшиеся на глаза слезы.

— Ох, Ватсон, ну и насмешили же вы меня! — только и смог выговорить он.

— Не вижу ничего смешного! — грубо сказал я.

Следующие десять минут Холмс пытался убедить меня, что я, будто бы, неправильно его понял, клялся, что в канализацию мы больше не полезем и вообще пойдем другим путем. Лишь это его последнее обещание заставило меня взять свои слова обратно.

— Дэниел! — раздался вдруг чей‑то голос.

К нам приблизился молодой человек лет двадцати пяти в строгом черном костюме.

— Пора идти, все уже готово, — сказал он.

— Знакомьтесь, — сказал Дэниел. — Это мой брат Грегори.

Грегори был очень похож на старшего брата. Так, вероятно, выглядел трезвый Дэниел лет десять назад.

— Шерлок Холмс, — представился мой друг, пожимая Грегори руку. — А это, — махнул он в мою сторону, — Ватсон.

Я поклонился и пожал протянутую мне руку.

— Доктор Ватсон, — сказал я. — Друг и помощник.

Грегори склонил голову, а затем вновь обратился к Дэниелу:

— Брат, нам пора.

Эти слова, хотя и сказанные вполголоса, были услышаны всеми. Толпа потянулась к выходу.

Погода испортилась окончательно и как нельзя лучше подходила для похорон. Дождь лил как из ведра, холодный ветер пронизывал до костей. Похоронная процессия растянулась ярдов на двести. Впереди с непокрытыми головами шагали братья, за ними поддерживаемый с четырех сторон плыл гроб, далее следовали все остальные

Церемонию отпевания покойного и погребение я описывать не буду. Скажу одно: мне было не до нее. Теплые кальсоны не помогали, я продрог и вымок до нитки. Единственное, чего мне хотелось, — это выпить стакан горячего грога, принять ванну и лечь в сухую, теплую постель. Да и остальные, похоже, мечтали о том же. Исключение составлял, пожалуй, лишь священник, который отпевал покойного с такой страстью, как будто хоронили его самого.

Когда все вернулись в замок, я нашел небольшой безлюдный холл, забрался в кресло и решил, что ни за что не встану, пока не высохну или хотя бы не согреюсь.

Я уже начал подремывать, когда раздались шаркающие шаги, и в кресло напротив бухнулось нечто, напоминающее бородатую русалку. Оно было мокрое и зеленое. Внутри у него что‑то переливалось.

— Добрый день, — сказал я на всякий случай.

— Буль‑буль, — ответило существо. — Буль… будь проклята эта погода. Моя фамилия — Наполеон. Может, слыхали?

— Конечно, слыхал, — соврал я, не моргнув глазом (этому меня научил Холмс). И светски прибавил, чтобы поддержать разговор: — Вы гробовщик?

— Нет, — гордо ответил он. — Я — триумфатор. Вы можете звать меня просто — мистер Наполеон. Видите? — Он снял пучок водорослей с головы и протянул мне. — Моя треуголка.

— Предпочитаю котелок, — заметил я. — Или, по крайней мере, цилиндр. Надежно, выгодно, удобно.

Мы разговорились, и время полетело незаметно. Мистер Наполеон оказался на редкость интересным собеседником. Он много путешествовал, объездил чуть ли не весь свет, а теперь жил на острове Святой Елены, как я понял, где‑то неподалеку. Мистер Наполеон красочно описывал бескрайние пустыни Аравии, снега России, солнечную Италию…

— А Париж! — вдохновенно восклицал он, засунув одну руку куда‑то за пазуху и положив ногу на подлокотник моего кресла. — Когда я въезжал в Париж на моем славном Буцефале, весь народ выбегал встречать меня! Музыка, цветы, женщины! Шампанское лилось рекой!.. Огни! Море огней!..

В эту минуту в холле появился Холмс. Он был мрачен.

— Привет, Ватсон. Вас‑то я и ищу. А это… что?

— Это мистер Наполеон, триумфатор, — представил я своего нового знакомого. — Он здесь проездом.

— Отлично, — сказал Холмс, записывая что‑то в маленькую записную книжечку. — Ватсон, я должен сообщить вам важную новость. Я нашел преступника.

— Неужели! — воскликнул я.

— Да, — твердо сказал Холмс. — И ошибка исключена.

Я вскочил с кресла.

— Поздравляю вас, Холмс! Вы самый великий сыщик на свете! Но кто же он?

— Отойдем в сторону, — Холмс выразительно посмотрел на мистера Наполеона и, взяв меня за руку, вывел в коридор. Мы остановились в дальнем темном углу, спугнув при этом небольшую стаю летучих мышей.

— Вот он! — сказал Холмс и протянул мне книжечку. — Преступник один из них.

В полумраке я с трудом разобрал длинный список имен и фамилий, кончавшийся, к моему удивлению, мистером Наполеоном.

— Преступника всегда тянет на место преступления, — торжественно провозгласил Холмс. — Поэтому сейчас он находится в замке. Он — один из присутствующих. Остается только узнать, кто именно. У вас есть какие‑нибудь подозрения?

Все это было несколько неожиданно для меня. Напрягая зрение, я еще раз пробежал взглядом весь список и, хорошенько подумав, сказал:

— Я подозреваю… леди Джейн Блэквуд!

— Спасибо, Ватсон! — воскликнул Холмс, потирая руки. Он отнял у меня книжечку и вычеркнул леди Джейн из списка. — Теперь я уверен, что она невиновна. Еще раз, огромное вам спасибо. Осталось всего сто одиннадцать человек. Может быть, вы подозреваете еще кого‑нибудь?

Я промолчал, не в силах постичь логику великого сыщика.

— Так значит, больше никого? Досадно… — сказал Холмс. — А может, они действовали сообща? Тогда им досталось… — Холмс извлек из нагрудного кармана миниатюрные счеты и долго гремел костяшками. — Им досталось больше чем по полфунта… Весьма вероятно…