Чтение онлайн

— Нет. Его убили. Ночью. Сегодня утром нашли.

Олег вспомнил эту женщину. Воспоминание не самое приятное, но следователи собеседников не выбирают. Ну вот, новость он выложил, сейчас Людмила побледнеет, схватится за сердце, заплачет, а он в очередной раз посетует на свою неблагодарную работу… Но гардеробщица прошипела что-то совсем не из лексикона библиотеки:

— Допрыгался.

Олег постоял, ожидая продолжения, но Людмила молча вышла из-за гардеробной стойки, взяла его под локоток и провела в просторный холл.

— Сейчас прямо, за столом абонемента, где девушка сидит, налево, первая же дверь в том коридоре — заведующей.

Олег Данилович решился сказать «спасибо» как можно душевнее, но женщины рядом уже не было — она ловила споткнувшегося старичка.

— Через день, Иван Степанович, ходите в библиотеку, два раза падали. Кадку с чайной розой нам своим лбом расколошматили, а все никак не запомните, что ноги надо при входе вытирать, — выговаривала Людмила.

— Эти ваши тряпки-ловушки — злостное хулиганство. Я буду жаловаться, — возмущался старичок.

— Жалуйтесь. А мы не будем вас обслуживать, и бесплатные газеты, равно как и дармовые детективы, для вас закончатся. Дешевле грязь за собой в помещение не таскать. Я же там и объявление повесила: «Вытирайте ноги». Куда вы смотрите?

— В коммунизм.

— О, это слишком далеко. — Людмила Михайловна взяла у старичка пальто. — При таком горизонте не только тряпку — человека запросто можно не заметить.

Олег Данилович прошел в абонементный зал, миновал стол, за которым скучала девушка со странным лицом, свернул налево и увидел открытую дверь. В кабинете за директорским столом сидела женщина необычайной красоты.

— Здравствуйте, Эсфирь Иосифовна. Следователь по особо важным делам Олег Данилович Борченко.

— Здравствуйте.

Женщина приподнялась, подала руку.

— Что с Ильей? Поругался с кем-нибудь, подрался?

Олег Данилович оглядел кабинет. Хорошо обставлен.

— Илью Валентиновича Сольдштейна нашли сегодня рано утром. Убит выстрелом в затылок.

Эсфирь Иосифовна, поправив тонкими холеными пальчиками челку, замерла на секунду, встала. Подошла к двери, собралась ее закрыть, но внезапно тяжело навалилась на ручку и упала на пороге. Олег Данилович растерянно смотрел на заведующую. Так же растерянно смотрела на нее девушка за столом абонемента. Олег Данилович понял, почему у нее такое странное лицо. На нем не совсем четко, но все же читался диагноз — «даун».

Заведующую подняла подошедшая Людмила Михайловна.

— Черт! Помогите же! Не надо ее на стул, просто к стенке прислоним. Вы, Олег Данилович, нарочно без подготовки выкладываете, чтобы реакцию наблюдать? Это обязательно?

Олег подтащил Эсфирь Иосифовну к стенке. Юбка ее немного задралась, стали видны колготки с имитацией ажурной резинки чулок. Людмила резким движением одернула юбку начальницы.

— Олег Данилович, я вопрос задала.

— Слышал. Нет, не обязательно.

— А то у нас еще сотрудницы есть. Вот Танечка, например.

Дауновская Танечка стояла в дверях, сцепив пухлые ладошки. По коридору застучали каблуки, и в кабинет, небрежно отодвинув Танечку, вошла молодая женщина.

— Господи, что это с Эсей?

Людмила Михайловна уставилась в пол, стараясь не встречаться взглядом с вошедшей. Олег Данилович распрямился, слегка поклонился, представляясь:

— Следователь Борченко.

Взгляд женщины так и буравил.

— Ну? — выдохнула она.

— Ваш сотрудник, Илья Сольдштейн, убит. Его тело на рассвете обнаружили…

В проеме двери тонко заголосила Танечка. Молодая женщина повернулась к ней, резко ударила ее по лицу и выскочила из кабинета.

Олег Данилович растерялся. С бабами невозможно работать. Известие о смерти — это, конечно, не объявление о премии. Но ведь убитый им не родственник…

Он повернулся к Людмиле — самой спокойной из женщин.

— Куда это она?

— Не знаю. Предупреждала же… Лена беременна, ее подготовить надо было.

— От погибшего?

Людмила Михайловна вздохнула и щелкнула пальцами.

— Да откуда ж я знаю, от кого она беременна. Четвертый месяц молчит. Но скандал у них с Ильей по этому поводу был. Сама слышала.

Танечка села на пол в дверях и тоненько всхлипывала. Эсфирь Иосифовна открыла глаза. Следователь ее не заинтересовал, она смотрела на Людмилу Михайловну.

— Какой скандал? Почему ты мне не сказала?

Олегу ситуация нравилась все меньше.

— Женщины, может, вы потом личные проблемы обсудите? Я пришел со всеми вами вместе поговорить, чтобы потом по одной не вызывать.

Эсфирь Иосифовна протянула вверх руку. Олег автоматически нагнулся к ней, помог встать. Заведующая поправила костюм, похлопала себя по щекам.

— Люда, сделай, пожалуйста, чаю всем. Покрепче. Танечка, перестань голосить, иди умойся холодной водой. Где Елена? Надо посмотреть. В ее положении…

Тут в кабинет вошла Елена. Лицо заплаканное, но спокойное.

— Я из читального зала всех попросила уйти. С абонемента читателя отпустила. Библиотеку закрыла и никак не могу найти объявление. Людмила Михайловна, где оно, «по техническим причинам»?

— А, сейчас. Ты, Лен, пока самовар поставь. Чайника может не хватить.

Олег Данилович смотрел на засуетившихся женщин. Эсфирь Иосифовна показала ему острым пальчиком на кресло в углу, и он послушно сел. Медлительная толстуха Танечка внесла в кабинет чашки. Заведующая вышла, и на минуту они остались вдвоем.

— Танечка, а вы хорошо Илью знали? — спросил Олег.

— Я-то? — три раза моргнув мокрыми телячьими глазами, ответила она. — Хорошо. Я любила его очень, хотя он и гад.