Элегии и малые поэмы
Шрифт:
Множество собрано роз, а есть и цветы без названий.
Крокусы ищет сама, белые лилии рвет,
Вот, собирая цветы, она все дальше уходит,
Вот уже нет никаких с нею сопутниц теперь.
445 Дядя увидел ее и, увидев ее, похищает —
Мчится он в царство свое с нею на синих конях.
Тут закричала она: «Меня похищают, на помощь,
Милая мама!» — и рвет платье на нежной груди.
Быстро уносится Дит, [436] торопятся Дитовы кони,
436
Дит — другое имя Плутона, брата Юпитера (дядя Персефоны, ст. 445).
450 Трудно им долго терпеть свет непривычный дневной.
Свита ровесниц кричит, кошницы наполнив цветами:
«Эй, Персефона, скорей наши подарки прими!»
Нет ответа. Они оглашают пронзительным криком
Горы и горестно бьют голые груди рукой.
455 Вопль их Цереру сразил, едва подходившую к Энне:
«Горе! — богиня кричит. — Дочь моя, где же ты, где?»
Мчится она без ума, как фракийские, слышно, менады
Носятся, космы волос на голове распустив.
Словно мать мычит о тельце, что от вымени отнят,
460 И порожденье свое ищет везде по лесам,
Так и богиня свой вопль удержать не может и мчится
Всюду, начав от твоих, Энна, лугов и полей.
Дальше идет, на следы девичьей ступни нападает
И отпечаток родной видит на почве она.
465 Может быть, тут и конец ее наступил бы блужданью,
Ежели свиньи кругом не истоптали бы все.
Через поля Леонтии, вдоль быстрой воды Аменана
Мчится она и твои травы минует, Ацид;
Быстро Киану прошла и тихие воды Анапа
470 И неприступный для всех, Гела, твой водоворот.
Вот и Ортигии нет, миновала Мегару, Пантагий
И побережье, куда льет свои воды Симет,
Нет и пещер, где киклопы повыжгли над кузнями своды,
Сзади остался залив, выгнутый в виде серпа;
475 Гимеры с Дидимой нет, Тавромения нет, Акраганта
Нет и Мелана с его паствой священных быков.
На Камерину идет, и к Тапсу, и к долу Гелора,
И к Эрицинской горе, той, что на запад глядит.
К Пелориаде затем, к Лилибею идет и к Пахину —
480 Трем рогам, трем углам на треугольной земле. [437]
Всюду, куда ни придет, оглашает окрестности скорбным
437
Перечисляются сицилийские местности.
Плачем, — такой издает птичка по Итисе плач.
То «Персефона!» кричит, то «дочка моя!» она кличет,
Попеременно зовет то Персефону, то дочь.
485 Ни Персефона Церере, ни матери дочь не ответит,
И замолкает в тиши имя и той и другой.
А пастуха увидав, землепашца застигнув за плугом,
Тот же вопрос: «Видел ты деву, бежавшую здесь?»
Смерклось, смешались цвета, и все окуталось темной
490 Тенью, и сторожевых больше не слышно собак.
Вот перед ней над Тифоновой пастью возвысилась Этна:
Пламенем пышет гора, почву сжигая кругом.
Два сосновых ствола зажигает, как факел, Церера:
Вот почему по сей день факелы в честь ее жгут.
495 Мрачный таится там грот, в изъеденной созданный пемзе,
Место, куда не зайдет ни человек, ни зверье.
Здесь запрягла, зауздав, она пару змей в колесницу
И по поверхности вод, посуху будто, летит.
Сирты минует, тебя, засевшая в Занкле Харибда, [438]
500 Вас, нисейских собак, чудищ для всех моряков;
По Адриатике мчится, минует Коринф у двуморья
И достигает твоей, Аттика, твердой земли,
Здесь лишь присев на скалу холодную в тяжкой печали
(У кекропидов скала Скорбной зовется досель),
505 Много дней провела под небом она неподвижно,
438
Харибда локализовалась в Занкле (Мессане), а Сцилла (превращенная в чудовище дочь Ниса) — на противоположной стороне Мессинского пролива.
Перенося и луну, и проливные дожди.
Жребий дан каждой земле: где теперь Элевсин у Цереры,
Там в те давние дни жил престарелый Келей,
Желуди там Келей собирал и плоды ежевики
510 И к своему очагу из лесу хворост носил.
Девочка-дочка двух коз со взгорья домой загоняла,
А в колыбели лежал хилый ребенок больной.
«Мама! — воскликнула дочь (богиню растрогало имя
Матери) — что здесь одной делать в пустыне тебе?»
515 Стал и старик, и, хоть тяжко стоять под ношей, он просит
Не погнушаться войти в хижину скромную к ним.
«Нет, — говорит она, — нет!» Притворилась старухой и, скрывши
Волосы легким платком, так отвечает ему:
«Вечно будь счастлив, отец! У меня же похищена дочка.
520 Жребий твой моего лучше гораздо, увы!»
Так сказала и, будто слеза (а ведь боги не плачут),
Светлая капля на грудь теплую пала ее.
Плачет и добрая дочь, и старый отец вместе с нею,
И говорит наконец вот что достойный старик:
525 «Пусть же вернется к тебе твоя дочь, о которой ты плачешь!
Встань, не гнушайся, прошу, хижиной жалкой моей».
«Ладно, веди! — говорит богиня, — меня убедил ты».
С камня встает и пошла следом за старцем она.
Спутнице тут поведал отец, что сын его болен:
530 Вовсе не спит и своей хвори не в силах избыть.