Чтение онлайн

Арт сидел в весьма приличной камере. Она была опрятна, в ней не очень воняло. Вообще тюремные камеры в Бостоне одни из лучших в Америке.

Арт сидел на койке, уставившись на зажатую в пальцах сигарету.

— Джон!

— У вас в распоряжении десять минут, — сказал сержант, запер за мной дверь и стал по ту сторону, прислонившись к решетке.

— Спасибо, — сказал я. — Теперь вы можете идти.

Сержант бросил на меня злобный взгляд и медленно пошел прочь, побрякивая ключами.

Когда мы остались одни, я спросил Арта:

— Ты как, ничего?

— Да ничего как будто.

Арт мал, ростом и подтянут, всегда изящно одет. Родом он из Сан-Франциско, из большой семьи, где почти все юристы или медики. Внешность у него не чисто китайская: кожа скорее оливкового цвета, чем желтого, разрез глаз европейский и волосы каштановые.

Сейчас Арт был бледен и напряжен. Он поднялся и зашагал по камере.

— Спасибо, что пришел.

— На случай, если тебя спросят, запомни, что я представитель твоего адвоката. Как таковой я проник сюда. — Я вынул свою записную книжку. — Ты уже сообщил своему адвокату?

— Нет еще. Никак не могу собраться с мыслями. Все это так нелепо…

— Как фамилия твоего адвоката?

Он назвал фамилию, и я записал ее. Адвокат оказался известный. Наверное, Арт в свое время рассудил, что когда-нибудь ему понадобится защитник.

— Я позвоню ему, как только выйду отсюда, — сказал я, — А теперь говори, что произошло.

— Меня арестовали, — сказал Арт. — За убийство.

— Это я понял. Почему ты позвал меня?

— Ты же учился на юридическом.

Всего год. И это было десять лет назад.

— Джон, — сказал он. — Это и медицинская проблема и юридическая. Одновременно. И мне нужна твоя помощь. Джон, я невиновен, клянусь тебе! Я к ней даже не притронулся.

— Сядь! И расскажи все по порядку.

— Меня арестовали дома, сегодня утром, около семи. Привезли сюда и начали допрашивать. Сперва сказали, что это формальность. Затем начали угрожать.

— Сколько их было?

— Сперва двое. Потом трое.

— Они обращались с тобой плохо? Слепили лампами?

— Нет. Ничего такого не было.

— Тебе сказали, что ты можешь пригласить адвоката?

— Да. Но это позднее. Когда мне разъяснили права, предоставляемые конституцией, — он улыбнулся своей печальной циничной улыбкой. — Видишь ли, сперва это называлось просто формальностью, поэтому мне и в голову не пришло звать адвоката. Я же ничего дурного не сделал. Они разговаривали со мной целый час, прежде чем вообще упомянули эту девицу.

— Какую девицу?

— Карен Рендал. Да, дочь Дж. Д. Рендала.

— Господи!

— Вначале меня спросили, что я знаю о ней и была ли она когда-нибудь моей пациенткой? И тому подобное. Я ответил, что она приходила ко мне с неделю назад посоветоваться. Основная жалоба — отсутствие месячных.

— В течение какого периода?

— Четыре месяца.

— Ты нм сказал, в течение какого?

— Нет. они не спрашивали.

— Это хорошо, — сказал я.

— Они хотели знать другие подробности. Например, жаловалась ли она на что-нибудь еще? Как держалась? Я не стал на это отвечать. Я заявил, что пациентка говорила со мной конфиденциально. Тогда они начали с другого конца: пожелали узнать, где я был вчера вечером. Я ответил им, что сначала делал вечерний обход в больнице, а потом пошел пройтись в парк. Они спросили, возвращался ли я после прогулки в свой кабинет. Я ответил, что не возвращался. Встретил ли я кого-нибудь в парке в тот вечер? Я сказал, что не помню, во всяком случае, никого из знакомых. — Арт глубоко затянулся сигаретой, руки его дрожали. — Тут они взялись за меня вплотную; уверен ли я, что не возвращался в свой кабинет? А что я делал после вечернего обхода? Уверен ли я, что не видел Карен с прошлой недели? Я не понимал, куда они гнут.

— А куда они гнули?

— Карен Рендал привезли в отделение неотложной помощи Мемориальной больницы в четыре часа утра. Привезла ее мать. С сильным кровотечением, в шоке от потери крови. Я не знал, какие меры спасения были применены, во всяком случае, она умерла. Полиция считает, что вчера вечером я сделал ей аборт.

— Откуда у них такая уверенность?

— Они не говорят. Я спрашивал несколько раз. Может быть, девочка, когда ее привезли в Мемориалку, в бреду назвала мое имя. Не знаю!

Я покачал головой:

— Арт, полицейские боятся ошибочных арестов. Если они арестуют тебя и не смогут доказать твоей вины, им не поздоровится. Ты не какой-нибудь забулдыга, ты имеешь возможность обратиться за помощью к хорошему адвокату, и они знают, что помощь эту ты получишь. Они не осмелились бы предъявить тебе обвинение, если бы у них не было для этого достаточно веских оснований.

— Как бы то ни было, я не знаю, какие улики они имеют против меня. — сказал он и начал шагать по камере. — Ни малейшего понятия не имею.

— Расскажи мне о визите Карен, — сказал я.

— Тут, собственно, нечего и рассказывать. Она пришла и попросила меня сделать ей аборт, но я отказался, потому что она была беременна уже четыре месяца. Я объяснил ей, что срок слишком большой и аборт теперь можно сделать только малым кесаревым сечением.

— И она смирилась?

— Мне показалось, что да.

— А что ты записал в карточке?

— Ничего. Я не завел на нее карточку.

— Это может обернуться скверно, — сказал я, вздохнув. — А как ты собираешься объяснить это полиции?

— Послушай, — сказал он. — Если бы я знал, что по ее милости могу очутиться в тюрьме, я многое сделал бы по-другому.

Я закурил сигарету и откинулся назад, шеей ощущая холод каменной стены. Мне было ясно, что положение создавалось препоганое.

— Кто прислал ее к тебе?

— Карен? У меня создалось впечатление, что Питер.

— Питер Рендал?

— Да. Он всегда лечил ее.

— Ты не спросил, кто прислал ее? — Обычно Арт был очень осторожен в этом отношении.