Чтение онлайн

— Ей приходилось следить за своим весом?

— Карен? Нет, что вы! Она всегда была худенькой, подвижной, настоящим сорванцом. А потом вдруг расцвела.

— Сознаю, что мой вопрос может показаться вам странным, — сказал я, — но скажите, у вашей сестры всегда был темный пушок на губе и волосы на руках?

— Забавно! — протянул он. — Вот вы упомянули, и я вспомнил. Я заметил их в субботу. Питер посоветовал ей обесцветить их или снять воском. Она в первый момент ужасно на него рассердилась, а потом засмеялась.

— Значит, раньше их не было?

— Наверное, нет. Может, и были, только я не замечал.

— Где она проводила это лето? — спросил я потом.

— Точно не знаю. Официально Карен жила на Мысе, работала в какой-то картинной галерее в Провинстауне, только, думаю, много времени она там не проводила. По-моему, она все время торчала на Хилле. Со своими чокнутыми друзьями: она любила окружать себя странными типами.

— Друзьями? Или подругами?

— И теми и другими. — Он пожал плечами. — Но в точности не знаю. Она всего раз или два мимоходом упомянула об этом.

— Не упоминала ли она какие-нибудь имена?

— Вроде бы да, я толком не запомнил. Какие-то Хэрби и Су Су и Элли. — Он вдруг рассмеялся. — Помню, как-то она стала изображать девушку, которая любила пускать мыльные пузыри.

— Значит, фамилий никаких вы не помните?

Он покачал головой.

Уже уходя, я спросил:

— В какой больнице вы проходили акушерскую практику?

— В Линкольнской. — Он взглянул на меня и нахмурился. — И чтобы полнее ответить на ваш вопрос — да, я ассистировал при нескольких абортах. Я сумел бы и сам. Но в воскресенье вечером я дежурил в больнице. Всю ночь. Вот так-то!

Выйдя из общежития, я увидел высокого, сухощавого с серебристыми сединами человека, шедшего мне навстречу. Я сразу же узнал его — даже на расстоянии.

Чем-чем, а внешностью Дж. Д. Рендал, безусловно, выделялся.

— Доктор Бэрри?

Тон был чрезвычайно дружеским. Дж. Д. протянул мне руку. Я пожал ее — сухую, чистую, которую скребут на пять сантиметров выше локтя в течение десяти минут. Руку хирурга.

— Приветствую вас, доктор Рендал.

— Вы хотели видеть меня? — сказал он. — Секретарша говорила, что вы заходили ко мне в кабинет.

— Да, — сказал я. — Насчет карточки.

Рендал благосклонно улыбнулся. Он был на полголовы выше меня.

— По-моему, нам с вами надо кое-что выяснить. Пойдемте со мной.

Он вовсе не собирался отдавать мне команду, но прозвучали его слова именно так. Это напомнило мне, что хирурги — это последние самодержцы в обществе, последний класс людей, наделяемых в какой-то момент абсолютной властью.

Мы шли по направлению к автомобильной стоянке. Мне казалось, что он вышел специально затем, чтобы поговорить со мной. Я не имел представления, откуда ему стало известно, что я здесь, но такое чувство меня не покидало.

— За последнее время несколько человек говорили мне о вас, — сказал он.

— Да что вы?

— Представьте себе.

Его автомобиль был серебристый «порше». Рендал небрежно облокотился о сверкающее крыло. Что-то в его позе говорило, что мне не стоит следовать его примеру. Секунду он молча разглядывал меня, затем произнес:

— О вас очень хорошо отзываются. Вы, говорят, обладаете знаниями и трезвым умом.

Я пожал плечами. Он снова улыбнулся и сказал:

— Вы ведь из Линкольнской больницы? Мне говорили, что вы там на хорошем счету.

— Благодарю вас. — Его маневр сбивал с толку; я не понимал, куда он гнет. Но долго ждать мне не пришлось.

— Вы не думали о том, чтобы перейти в другую больницу? Ведь могут быть другие… возможности. Вакансии.

— Я вполне доволен своей теперешней работой.

— Это в данное время, — сказал он.

— Безусловно. В данное время.

— Вы знаете Уильяма Сьюола?

Уильям Сьюол был главным патологоанатомом Мемориальной. Ему шел шестьдесят второй год, и ему предстояло вскоре удалиться на пенсию. Я почувствовал разочарование в Дж. Д. Рендале. Вот уж не ожидал, что он будет действовать так грубо.

— Да, знаю. Немного.

— Он скоро уходит на пенсию.

— Тимоти Стоун — его заместитель, он великолепно знает свое дело.

— По всей вероятности, — сказал Рендал. Взгляд его был устремлен в небо. — По всей вероятности. Но многим из нас трудно работать с ним.

— Я такого не слыхал.

— Мы это не афишируем. — Он тонко улыбнулся.

— И многим из вас было бы легче работать со мной?

— Многие из нас заинтересованы в подыскании нового человека. Возможно, со стороны, который мог бы, так сказать, влить свежую струю.

— Тимоти Стоун мой близкий друг, — сказал я.

— А какая тут связь?

— Та связь, что я не стану ему пакостить.

— У меня в мыслях не было предлагать вам что-либо подобное.

— Тогда, возможно, я не понимаю, в чем суть. Почему бы вам не объяснить?

Рендал в задумчивости почесал висок. Видимо, собирался зайти с другого фланга. Брови его нахмурились.

— Я не патологоанатом, доктор Бэрри, но среди патологоанатомов у меня имеются друзья.

— Надо думать, Тим Стоун не принадлежит к их числу.

— Мне иногда кажется, что у патологоанатомов работы больше, чем у хирургов, больше, чем у кого бы то ни было. Похоже, патологоанатомия не оставляет времени ни для чего другого.

— Тут вы, пожалуй, правы.

— Меня очень удивляет, что вы располагаете таким количеством свободного времени.

— Да так уж вышло. — Я начинал злиться. Сперва подкуп, затем угрозы. Или подмажь, или припугни! Но наряду со злостью мною овладевало странное любопытство. Рендал был не дурак, и я понимал, что он не стал бы заводить со мной подобных разговоров, если бы чего-то не боялся. У меня мелькнула мысль — уж не сделал ли аборт он сам? И тут же он сказал: