Чтение онлайн

— Если бы я не брал эти анализы собственноручно, — отобрав у коллеги пластиковые листы и потряся ими в воздухе, отозвался тот, в котором я заподозрила главного, — то подумал бы, что это анализы абсолютно здорового человека! Как будто ваш организм, София, подавил все инородное, что было в нем!

Я онемела.

Биологическое образование давало мне возможность хорошо понимать процессы, протекающие в собственном организме. И в теории то, что сказал мне сотрудник лаборатории, было возможно. В теории человеческий иммунитет мог справиться практически с любой напастью. На практике же часто выходило иначе. Потому и были обязательными прививки для путешествующих по планетам.

— Вы…Вы уверены? — только и смогла спросить потрясенная я. — У меня не настолько крепок иммунитет. Может… Продублируем исследования?

— Сам хотел об этом сказать, — мрачно отозвался мой собеседник. — Хорошо, София, что вы в состоянии понять необходимость повторного сбора анализов.

И закипела работа. На этот раз, кроме анализа крови, у меня взяли мазки из ротовой полости и соскоб с кожи в районе локтевого сгиба. Мне пришлось выдернуть у себя несколько волосков, чтоб были с волосяной луковицей. А когда дело дошло до эмиттеров, то здесь сотрудники лаборатории оторвались вволю: мне пришлось бегать по моей тюрьме, прыгать на месте и приседать. После тех самоистязаний, которыми я занималась на крейсера, детская забава. Но я промолчала, не сказала об этом никому. Сама не знаю, почему.

В этот раз показания с эмиттеров снимали не только в покое и во время физической нагрузки. Когда лаборантам надоело заставлять меня приседать и качать пресс, они изобрели новую забаву: решили узнать, что творится внутри меня и как я реагирую на разные эмоции.

С гневом и злостью все было понятно: стоило мне вспомнить, как со мной обошелся Руорк, так в груди все начинало жечь от желания добраться до арлинта и выцарапать его бесстыжие бирюзовые глаза. А может, и не только глаза.

С печалью тоже оказалось не слишком сложно: немного помаявшись, я вспомнила, что есть огромный риск, что никогда не выйду из лабораторной клетки и никогда больше не увижу родителей. Слезы закапали из глаз, как по заказу.

Сложнее всего оказалось с весельем и страстью. Причем с весельем тоже все было понятно: я не смогла даже улыбнуться на рассказываемые лаборантами анекдоты. Ну не было у меня поводов для веселья! А вот со страстью… Я и раньше, до этого понимала, как мне стал дорог командор Райден. А сейчас, стоило лишь вспомнить о нем, как из груди буквально что-то рванулось наружу. Что-то темное и очень опасное. Я даже осознать это до конца не успела, просто сжалась вся, блокируя то, что рвалось наружу, отчаянно надеясь, что сумею обмануть искусственный интеллект…

Я с таким нетерпением ожидала результатов повторных исследований, что меня аж потряхивало. Не могла нормально есть — еда вываливалась из ложки. Не могла на чем-то сосредоточиться. Но дождалась в итоге совсем не их.

То, что в моей жизни снова наступили перемены, я поняла, когда одна из безликих белых фигур в масках, несколько более внушительной комплекции, чем остальные, появившись поутру возле моей тюрьмы, неожиданно рявкнула на все помещение:

— А это еще что за нарушение протокола?..

Я настолько привыкла к своей устаканившейся, хоть и ненавистной жизни взаперти, что не сразу поняла: толстяка возмутили матовые стенки душевой кабинки и непрозрачное ограждение вокруг унитаза. Дошло до меня лишь тогда, когда один из работавших со мной сотрудников лаборатории попытался спокойно объяснить:

— София — женщина, землянка и наша коллега. Мы…

— В боксе не может быть коллег! — буквально завизжал толстяк, перебивая. Я мгновенно прониклась, практически пропиталась неприязнью к нему. — За стеклом находятся объекты изучения! А если она, пользуясь тем, что нам не видно, что творится за стенками, отложит яйца с этой непонятной инопланетной дрянью и смоет их в унитаз, чтобы заразить других?!! Ты об этом подумал? Кто в таком случае будет отвечать за последствия? Молчишь? Отстранен! Стенки немедленно заменить положенными по протоколу!.. Еще одно нарушение!..

Как мне в этот миг хотелось просто придушить придурочного толстяка! Именно мне, Софи Кателли отчаянно хотелось ударить его так, чтобы он свалился и перестал орать, отвратительно дергая выпирающим из белого комбинезона животом. Чтобы захлебнулся криком и своей тупостью. Это же нужно такое придумать! Да даже самому последнему уборщику в лаборатории известно, что все, что попадает в канализацию, проходит три стадии обеззараживания и обработки. Что обеспечивает гибель даже самых устойчивых микроорганизмов. А тут — «яйца, чтобы заразить остальных»! Кто пустил сюда этого жирного идиота?

Впрочем, был жирный идиотом или нет, а властью он был облечен точно. Едва он провизжал приказ, как с потолка спустилась рука-манипулятор с электрическим парализатором. Я обалдела, когда увидела в непосредственной близости от себя дугу, с одного края которой к другому перебегали синие опасные искры. Для меня, как для человека, эта штука была слишком мощной. Если коснется меня — мне конец. Зажарюсь, как курочка гриль до аппетитной корочки.

Я попятилась, ощущая, с какими перебоями от страха затарахтело сердце. И от отчаяния. Этот жирный бурдюк с салом одним приказом превратил меня в бесправную рабыню, объект, лишенный воли и голоса. И здесь уже не было никого, кто мог бы заступиться за меня даже в теории.

Планшет еще не обнаружили. Так как я оставила его возле подушки на своей лежанке, и его не было видно с того места, где стояли сотрудники лаборатории. Но я не обманывалась: толстяк теперь наверняка сменит всю бригаду, «изучавшую» меня. А новые лаборанты, запуганные жирдяем, сразу же отберут у меня планшет. А даже если и не сменит бригаду, после участи несчастного, посмевшего вступиться за меня, никто больше не рискнет нарушить протокол…

Я пятилась от манипулятора до тех пор, пока не уперлась спиной в преграду. А едва это случилось, я не успела даже сообразить, что отступать уже больше некуда, как прямо перед носом выросли стены изоляционного куба. Как в тот раз, когда мне меняли прозрачные стены на непрозрачные. Теперь же все случилось в обратном порядке.

Как же я в эти минуты ненавидела Руорка! Как мне хотелось его придушить! Очень надеюсь, поганец не получил того, на что рассчитывал, сдавая меня в правительственные лаборатории! Меня аж трясло от злости и отчаяния. Я не понимала, что мне теперь делать. Казалось, жизнь рухнула окончательно. Больше не осталось даже крошечной надежды…

Матовое ограждение душевой кабинки уже почти разобрали, оставалась часть одной стены, когда на сцене появилось новое действующие лицо. Плавясь в своем отчаянии и яростном желании мести, я не сразу заметила его. Впрочем, и остальные тоже замерли, лишь когда в помещении буквально прогремел властный, хорошо поставленный голос:

— Что здесь происходит?

Все и всё замерли. И уставились на вошедшего. Особенно я. Ибо сразу же опознала в мужчине килла. Немолодого, с уже посеребренными сединой волосами, пронзительным неприятным взглядом и лучиками морщинок в уголках глаз. Под белым, не застегнутым халатом виднелась форма. Но я не могла со своего места рассмотреть, какая.

— А вы еще кто такой? — опомнившись, завопил толстяк, отвратительно дергая животом. — Кто вас впустил в лабораторию повышений секретности без защитной спецодежды? Кто вас вообще сюда пропустил?!! Уволю!..