Чтение онлайн

— Не нравится мне все это, — пробормотала она обеспокоено. — Как бы не оказалось, что обитатели станции выяснили, кто ее захватил, и в порыве отчаяния, желая хоть как-то обезопасить Альянс от подобных захватчиков, сами же отрубили и намеренно сломали реактор. Чтобы агрессивные оккупанты не могли питаться и соответственно жить.

От подобного предположения становилось холодно в комфортной температуре, поддерживаемой искусственным интеллектом внутри скафандра.

— Если ты права, не очень-то эти меры помогли избавиться от тварей. Да и должны же были обитатели «Медеи» оставить нам хоть какие-то намеки, подсказки, — угрюмо отозвалась я в ответ. — Пусть ученые часто совершенно не приспособлены к реалиям жизни и существуют только в своей науке. Но ведь на станции жили не только они!

— Как минимум, охранявший их отряд военных должен был быть, а также обслуживающий персонал в виде техников и программистов, — согласилась Альдана. — Вот только… Мы идем самым прямым и коротким путем к реактору. Боюсь, мы сначала включим его, а потом уже пойдем дальше: через лаборатории и жилые помещения. Боюсь… — Она помедлила, но потом все же решительно закончила: — Боюсь, что, если где-то какое-то предупреждение и существует, мы его найдем слишком поздно. Если вообще найдем.

— А ты Райдену говорила про это? — заволновалась я, осознав, чем это может нам грозить.

— Райден, — в голосе Альданы четко послышалось отвращение, — исходит из того, что в его понимании будет наилучшим для команды. Мне нечем подкрепить свои догадки. И вероятность их исполнения пятьдесят на пятьдесят. Мы как можем найти подсказки, так и нет. Их вообще может не существовать в природе. Или они находятся в таком месте, в котором мы никогда не догадаемся поискать. В общем, он сказал, что с включением реактора у нас еще есть шансы на выживание. А без — ни одного.

Ощущение беспомощности — просто отвратительно. Собственное бессилие вгоняло в депрессию и нежелание шевелиться. Но и останавливаться на месте было слишком страшно. Так что я молча, через силу переставляла ноги, старясь не отставать от группы. Я слишком боялась остаться одна и столкнуться с какой-нибудь тварью. Это было бы самым худшим кошмаром.

Чем дальше мы продвигались, тем сложнее было идти лично мне. Усталость, усугубленная накатывающей депрессией, все больше и больше наваливалась свинцовой тяжестью. Мельком глянув на хронометр, я обнаружила, что с того момента, как мы покинули крейсер, прошло чуть меньше четырех часов. А мне казалось — уже прошла вечность. Целую бесконечность мы брели по темным проходам, в любую секунду напряженно ожидая нападения свирепых существ, которым мы, кажется, пришлись по вкусу. И последнее было невыносимей всего. Меня трясло от одной мысли о том, что для кого-то я могу оказаться основным блюдом. Или изысканным лакомством. В какой-то момент поймала себя на мысли о том, что человек настолько привык быть на вершине пищевой цепочки, что сейчас ужас и тошнота накатывали каждый раз, когда я вспоминала о нашей беспомощности при встрече с небывалыми тварями и перспективе стать чьей-то закуской.

К реактору, вернее, уровню, который на схеме был помечен, как местоположение сердца станции, мы вышли, когда я уже устала настолько, что даже думать было сложно. Однако утомление отступило, а физических сил прибавилось, когда, глядя на двери, ведущие в святая святых, вспомнила про наши предположения, что реактор деактивировал кто-то из своих. А потом заблокировал вход к нему, чтобы другие не смогли запустить выработку энергии. Чтобы тварям, захватившим «Медею», нечем было питаться…

Только здесь, при виде толстенной, защищенной всеми мыслимыми и немыслимыми способами двери, даже скорее шлюза, я вдруг вспомнила про найденных роботов с рассыпавшимися в пыль блоками питания. От догадки стало холодно. С помертвевших губ сами собой сорвались слова:

— Эти сволочи спокойно проникают сквозь любую стену… Сжирают батареи, хоть и не все… А если они побывали и в реакторе?.. Если это не обитатели станции ее обесточили, обрекая себя и тварей на смерть? Если это безмозглые многоножки разрушили реактор, попросту его сожрав?.. Что мы будем делать тогда?

Все замерли. Даже техники, готовившиеся войти в помещение реактора. А потом все шлемы синхронно повернулись в сторону Райдена. Повисла неприятная тишина.

— Умеете вы, Кателли, приободрить, — с непередаваемым отвращением обронил в эфир старпом спустя очень долгую паузу. А потом добавил уже для техников: — Парни, проверить, что там творится, нужно все равно. Только будьте предельно осторожны. Один должен все время страховать…

— Я пойду с ребятами! — неожиданно вызвался один из десантников. — Они смогут спокойно работать, а я буду наблюдать и прикрою в случае чего.

Райден молчал, наверное, бесконечную минуту, прежде чем согласиться:

— Хорошо, Треннерс. Идешь с техниками. Смотришь в оба, но слушаешь парней. Они лучше знают, куда нельзя идти и где может быть опасность. В общем… — Райден снова запнулся, будто ему не хватало словарного запаса или он не решался озвучить какую-то свою мысль. Но в итоге совсем другим, не таким деловым, а словно разговаривал с хорошими друзьями тоном добавил: — Будьте осторожны! В первую очередь вы должны вернуться живыми! Черная дыра с ним, с реактором! Ваши жизни дороже! В конце концов, всегда можно попытаться просто пробить дыру в стене станции насквозь. От подобных повреждений не застрахован никто.

Хоть Райден и говорил ровно, я заподозрила, что старпом далеко не так спокоен, каким хочет казаться. Что его невозмутимость наносная. И что нас впереди ждет большая куча проблем. Так что за тем, как открывали дверь, ведущую на уровень к реактору, я наблюдала с тоской и страхом. Будто проход вел не на очередной уровень станции, а как минимум в подземное чистилище.

— Связь не отключать! — строго напутствовал уходящих старпом. — Вы должны быть постоянно в эфире! Чтобы я мог слышать, что у вас происходит.

Лично мне было непонятно, зачем это нужно. В случае чего, все равно не успеем прийти на помощь. Разве что сможем сами быстро удрать. Впрочем, командору виднее, на то он и командор. А я так, ксенобиолог, да и тот незаконченный. Несмотря на маячивший впереди красный диплом, раздутым эго я не страдала и понимала, что специалист из меня как из гнилой морковки боевой патрон.

Едва только за уходящими закрылась толстенная дверь, как потянулись мучительные минуты ожидания. Нас оставалось семеро: Райден, я с Альданой, трое десантников и один программист. И единственное занятие на всех: пялиться на темные, подсвеченные налобными фонарями стены. В голове бродили не самые хорошие мысли. И очень хотелось их оттуда вышвырнуть, чтобы не дать страхам взять надо мной верх. Но для этого нужно было чем-то заняться. На что-то отвлечься. Чтобы не думать о… том, что ждет впереди.

Сходя с ума от безделья, я решилась обратиться к старпому:

— Командор Райден, существует ли какое-то расчетное время проведения работ на реакторе? Может быть, нам с Альданой имеет смысл пока заняться хотя бы первичными исследованиями?

— Дельная мысль, Софи! — с энтузиазмом поддержала меня килла. Видимо, для нее тоже было невмоготу безделье. — Можем хотя бы исследовать в анализаторе прах из скафандра…

— А я еще мазки брала со стен в местах появления из них тварей! — подхватила я.

— Все техники ушли, — сумрачно отозвался Райден, — некому добывать для ваших исследований энергию. Вы же не забыли, что батарею нужно вынимать из какого-нибудь дроида?..

Это была засада. Но ощущение неудовлетворенности оказалось не настолько сильно, как я могла бы предположить. Его быстро затмило другое:

— Я никак не могу понять, по какому принципу твари выбирают источники энергии для питания, — поделилась я со всеми одновременно. — Вы обратили внимание, что некоторые батареи целы, а некоторые — рассыпались в пыль от контакта с захватчиками?