Чтение онлайн

— Понял, — я слабо улыбнулся. — Двое суток. Если не вернусь — можешь начинать без меня. Но я бы предпочел, чтобы ты все-таки дождалась моего возвращения. Я обещал тебе завтрак, помнишь? Настоящий завтрак, не походное варево Скита. Яйца, бекон, свежий хлеб и чай правильной температуры. Я не нарушаю обещаний, данных женщинам, которые умеют метать диски с точностью до сантиметра.

Она фыркнула — нечто среднее между смехом и всхлипом, — и вдруг порывисто обняла меня, прижавшись щекой к моему плечу. Ее волосы пахли дымом и старой кожей куртки, а ее тело было напряженным до предела, словно сжатая пружина, готовая в любой момент распрямиться.

— Возвращайся, Вэллс, — прошептала она. — Просто возвращайся. И тогда я, может быть, даже прощу тебе все твои саркастические замечания. Ну, половину. Четверть. Ладно, парочку самых безобидных, но это мой последний срок.

— Это самая щедрая уступка, которую я от тебя слышал, — ответил я. — Постараюсь оправдать.

Марта, все это время стоявшая у двери, кашлянула и произнесла:

— Если вы закончили прощаться, у меня есть контакт среди контрабандистов. Человек, который работал со Скитом и знает технические тоннели Чертога. Думаю, его заинтересует дневник Холланда.

— Дневник Холланда, — повторил я. — Август потратил пятнадцать лет на то, чтобы собрать эту информацию. Если она попадет в руки контрабандистов, они разграбят Эфир-Град.

— Они разграбят его в любом случае, — возразила Марта. — Рано или поздно кто-то найдет путь к городу. Лучше пусть это будут наши контрабандисты, которые помогут «Шепоту», чем инквизиторские мародеры, которые все сдадут Кворуму. Это прагматичный обмен, и ты это знаешь.

Я помолчал, обдумывая ее слова, а потом кивнул:

— Хорошо. Отдайте ему дневник. Но копию я оставлю себе — на случай, если контрабандисты решат, что выгоднее продать нас Инквизиции, чем помогать. А теперь дайте мне час на то, чтобы привести себя в порядок и составить план. Через час я встречаюсь с вашим контрабандистом, а Серафина отправляется в типографию. И пусть нам помогут те самые тартарианские боги, в которых никто из нас не верит.

Серафина отстранилась и посмотрела на меня последним долгим взглядом, в котором читалось все, что она не могла или не хотела говорить. А потом она развернулась и вышла из подвала, оставив после себя только запах дыма и легкое эхо искр.

Я остался один. Передо мной лежала пластина с доказательствами преступлений Архитекторов, а впереди ждала миссия, которая могла стать последней в моей жизни. Но страх, который я ожидал почувствовать, не приходил — была только холодная, спокойная решимость, которую Джиан Вэй называл «состоянием камертона». Правильно настроенный камертон не сомневается в своей частоте, не боится удара и не избегает резонанса. Он просто звучит. И я собирался звучать так громко, чтобы Архитекторы услышали меня даже за стенами своего Чертога.

Контрабандист явился ровно через час — пунктуальность, которую я не ожидал от человека, чья профессиональная деятельность проходила в основном в Разломе, где время измеряли не часами, а промежутками между кормежками Искажений. Его звали Тобиас Крофт, и он был из той породы людей, которые выглядят незаметными ровно до того момента, пока не начинают говорить. Невысокий, сутулый, с лицом, изрезанным шрамами от эхо-ожогов, он носил потертую куртку с десятком карманов, в каждом из которых что-то позвякивало, и говорил тихим, быстрым голосом, постоянно оглядываясь на дверь, словно ожидал, что Инквизиция ворвется в любой момент.

— Скит был моим должником, — произнес он, когда Марта представила нас друг другу. — Задолжал мне тридцать серебряных монет и ящик резонансных кристаллов. Дневник Холланда, говорите? Тот самый Август Холланд, который потратил состояние на поиски Эфир-Града и нашел его?

— Тот самый, — подтвердил я, извлекая дневник из заплечного мешка. — Здесь описаны десятки тартарианских артефактов с координатами и схемами извлечения. Этого хватит, чтобы вы и ваши люди стали самыми богатыми контрабандистами в Разломе, если сумеете добраться до города до того, как Инквизиция восстановит контроль над Воротами.

Тобиас взял дневник и пролистал его, щурясь на страницы. Его губы беззвучно шевелились, подсчитывая потенциальную прибыль, а потом он захлопнул книгу и посмотрел на меня с новым выражением — уважительным, но настороженным.

— Допустим, информация стоит много, — произнес он. — Но вы просили большего. Вы просили провести вас в Небесный Чертог. Это не прогулка по Нижнему базару, Вэллс. Это самоубийство. Зачем вам это?

— Это не ваша забота, — ответил я. — Ваша забота — провести меня по техническим тоннелям, которые вы знаете, и оставить у ближайшего входа в Чертог. Дальше я пойду сам.

Тобиас хмыкнул и полез в один из своих многочисленных карманов, откуда извлек свернутый в трубку лист плотной бумаги. Он развернул его на столе, и я увидел план Небесного Чертога — не официальный, не архитектурный, а составленный контрабандистами за годы тайных операций, с пометками на полях, с обозначением потайных ходов и вентиляционных шахт, с указанием постов охраны и времени смены караула.

— Чертог, — начал Тобиас, водя пальцем по схеме, — это не просто дворец. Это летающая крепость, построенная еще при Тартаре и модернизированная Архитекторами. Он держится в воздухе на системе эфирных стабилизаторов, которые раньше питались от Сердца, а теперь — от резервных батарей. Батарей этих хватит еще на неделю, может, на две, а потом Чертог начнет снижаться. Попасть туда можно тремя способами, и все три — плохие. Первый, через храмы-ретрансляторы. Три главных храма Города — Собор Святого Резонанса, Храм Вечной Гармонии на западной окраине и Часовня Тысячи Голосов в центре — связаны с Чертогом эфирными лифтами, работающими на резонансной тяге. Сейчас, после отключения Сердца, лифты не работают, но это не значит, что они не охраняются. Напротив, каждый храм сейчас — это крепость, набитая Чистильщиками.

— А второй способ? — спросил я.

— Второй — через технические тоннели, — Тобиас ткнул пальцем в нижнюю часть схемы, где от земли к Чертогу тянулись пунктирные линии. — Когда-то по этим тоннелям доставляли припасы и обслуживающий персонал. После Диссонанса Архитекторы запечатали их эхо-пломбами и забыли — они слишком полагались на энергию Сердца и считали, что никто не посмеет атаковать Чертог. Сейчас, когда Сердце отключено, часть пломб ослабла, и мои люди смогли вскрыть один из тоннелей. Он ведет на нижний уровень Чертога — в технический отсек, где расположены стабилизаторы. Охраны там почти нет, но есть эхо-ловушки, которые мне не под силу обезвредить. Если ты Искаженный с контролируемым полем подавления, как про тебя говорят, может, и справишься.

— А третий? — поинтересовалась Серафина, которая до этого молча сидела в углу и перебирала свои уцелевшие метательные диски.

Тобиас усмехнулся:

— Третий — отрастить крылья и взлететь. Чертог парит на высоте трех тысяч футов, и ни один дирижабль не может подняться так высоко без эфирной тяги. Так что третий вариант я бы не рекомендовал.

Я склонился над планом и начал изучать его с тем методичным вниманием, которое выработалось у меня за годы работы с документами. Технический тоннель, о котором говорил Тобиас, заканчивался на нижнем уровне Чертога — в отсеке стабилизаторов, огромном помещении, заполненном резонансными кристаллами, которые удерживали крепость в воздухе. Судя по пометкам на схеме, оттуда можно было попасть в систему вентиляционных шахт, которые вели на все уровни Чертога, включая жилые покои Архитекторов и тронный зал. Риск был огромен, но это был единственный путь, который давал шанс добраться до Кассиана.