Чтение онлайн

— Собирайся, малыш! — сказал мужчина.

И Егоша, откинув тяжелое, как из свинца, одеяло, стал медленно оде­ваться.

— Не тормози, — сказал мужчина и пошел из квартиры.

Он двигался бесшумно, и Егоша шел за ним, осторожно ступая, чтобы никого не разбудить. В прихожей он замешкался.

— Что ты там застрял? — спросил мужчина.

— Переобуваюсь, — сказал Егоша.

— Необязательно. А вообще, как хочешь.

На улице было ветрено. Горел фонарь у подъезда. Тут только Егоша немного разглядел этого человека — в старом костюме Егоши — Егоша не носил его много лет, а так как был он намного выше — и пиджак, и брюки были коротковаты. Шея и нижняя часть лица обмотаны Егошиным старым шарфом.

— Вы не замерзнете? — спросил Егоша. Он-то успел накинуть пальто.

— Это недолго, не беспокойся, — ответил мужчина.

Тут прямо к подъезду подъехал автобус. Двери бесшумно открылись. Они вошли, автобус тут же тронулся. Это был тот самый допотопный автобус, который Егоша видел во сне. За мутным окном все что-то мелькало, но раз­глядеть что, он не мог.

Они вышли у невероятно высокого, длинного здания — непонятно было, где оно начиналось и где заканчивалось, уходя извилистой змеей в разные стороны.

— Запомни свой номер, три миллиарда первый, — сказал незнакомец и куда-то исчез.

О. Какое это здание! Егоша не видел такого ни в кино, ни на картин­ках — бесконечно уходящее вверх, безгранично раскинувшееся и в одну, и в другую сторону. Бесстрастное в своем величии и в то же время готовое наве­ки поглотить вошедшего. Плавно скользнули, раздвинулись двери, ведущие внутрь.

Егоша вошел в огромный вестибюль, далеко, в противоположном конце виднелась лестница, по бокам светилось множество лифтов. Вестибюль был полон людей. Они выходили из лифтов, заходили в другие лифты или оза­боченно неслись к лестнице. Все в темных костюмах клерков, с черными прилизанными волосами, ясноглазые, они напоминали Егоше суетливых, молчаливых птиц, этаких лишенных голоса галок. Егоша как вкопанный стоял посреди вестибюля, а молчаливые клерки все проносились и проноси­лись мимо него, не задевая, оставляя после себя только потревоженный воз­дух, легкий свист ветра. Наконец один остановился с ним рядом, посмотрел холодно и ясноглазо и спросил:

— Вам куда?

— Я не знаю, — сказал Егоша. — Я — номер три миллиарда первый.

— Это на семнадцатый этаж. Воспользуйтесь лифтом.

Егоша покорно встал в очередь к одному из лифтов. Очередь быстро рас­сосалась, и в лифт, в эту зеркально-сияющую клетку, он вошел один. Бесконеч­ной шеренгой шли вверх горящие цифры. Он нажал на семнадцать. Лифт взмыл незаметно и тут же остановился, двери раскрылись. Егоша вышел в коридор, по которому и тут, то вперед то назад, носились клерки. Все — возможно, из-за оди­наковых костюмов и темных прилизанных волос — на одно лицо. Егоша пошел по коридору осторожно, стараясь никого не задеть, впрочем, это было необяза­тельно, клерки, несмотря на свой бег, сами никого не задевали, и только легкий вздох воздуха говорил о том, что кто-то промчался мимо. Егоша долго шел по этому коридору, пока один из клерков не остановился рядом и не спросил:

— Вам куда?

— Я. — замялся Егоша. — Три миллиарда первый.

— А, — сказал клерк. — Тогда прямо, потом налево, еще раз налево и упретесь, — сказав это, он тут же понесся дальше.

У Егоши в детстве были проблемы с этим — вправо и влево. Он долго не мог понять, почему влево — это влево, а вправо — это вправо. Потом как-то справился. Теперь это состояние вернулось — до того, как справился, — и он уже совершенно не понимал, куда идти. Просто пошел прямо, коридор сво­рачивал, и он свернул, потом свернул опять, вместе с коридором. Тут прямо перед его носом распахнулась дверь, и какой-то человек сказал:

— Долго же ты! Давай заходи!

Кабинет, в который зашел Егоша, напоминал кабинет его начальника. Прямо точь-в-точь. Перед ним стоял плотный незнакомый человек с каким-то очень привычным лицом, а главное, привычным выражением этого лица — именно начальника, если не Егошин, то чей-то еще.

— Присаживайся, — сказал человек, отодвигая для него стул и сам при­страиваясь за столом напротив. Через стол он протянул ему несколько листов бумаги и ручку.

— Пиши.

— Что? — спросил Егоша.

— Автобиографию, адрес, номер паспорта.

— Я не помню номер паспорта,— сказал Егоша.

— Тогда пиши, что вспомнишь. И давай быстренько — мы и так опазды­ваем.

Егоша старательно писал все, что мог про себя вспомнить, а вспомнилось ему мало чего — всего несколько строк. Незнакомец снисходительно глянул на этот почти незаполненный листик, вложил в папку, а папку небрежно и как-то очень лихо забросил на одну из полок стеллажа. Ну точно такого же стеллажа, какой стоял в кабинете Егошиного начальника.

Тут в кабинете появилось новое лицо — высокий, можно сказать, долго­вязый, длинно-рыжеволосый, с выпуклыми глазами. Егоша вгляделся и узнал: именно он доставил его сюда, именно эти глаза смотрели на него, когда все остальное лицо было замотано Егошиным старым шарфом. Егошин костюм он заменил, так что руки из рукавов уже не торчали. Он сел на стул, закинул одна на другую длинные ноги и, покачиваясь, пристально смотрел на Егошу своими выпуклыми, бледными глазами.

— Прошу любить и жаловать, — сказал хозяин кабинета. — Это ваш ангел-хранитель.

— Да нет у меня никакого ангела! — вдруг воскликнул Егоша. — Это еще с чего!

— Вот она, благодарность, — меланхолично заметил рыжеволосый, пока­чивая ногой.

— Короче, — сказал хозяин кабинета, — теперь будешь иметь дело с ним. Он тебя введет в курс дела и так далее. Ступайте.

Вышли в коридор. Рыжеволосый, наверное, обиделся, поэтому смотрел на Егошу не очень доброжелательно. (Нет у меня никакого ангела! Откуда у меня может быть ангел? — упрямо думал Егоша и тоже смотрел на рыжево­лосого самозванца не очень доброжелательно.)

— Надо бы перекусить, — сказал Рыжеволосый. — В лифтах теперь не протолкаться, пойдем на лестницу.

И они пошли по коридору.

— А помнишь, — сказал Рыжеволосый, — как ты в детстве чуть квар­тиру не поджег? Кто тогда твою мать под локоть толкнул, чтобы она очередь за колбасой бросила и домой побежала? А когда ты в речке тонул, кто тебе корягу под ногу подсунул, чтоб ты на нее оперся? Все уже и не вспомнить. Я не мелочный.

Эти случаи в Егошиной жизни действительно были. И мать, прибежав из магазина, в последний момент вырвала из Егошиных рук коробок спичек, которыми он собирался поджечь газету в углу комнаты, рядом с занавеской, и говорила соседке, и много лет потом вспоминала — как будто кто-то под локоть толкнул. Откуда он про это знает? А может, действительно ангел?

— Как мне тебя называть? — спросил Егоша, немного подумав. — Ангелом?

— Вообще-то у нас все цифры, уравнения, но тебе в этом будет сложно разобраться. Называй, как тебе удобней — Валера, Петя, Саша. Миша под­ходит?

— Подходит, — сказал Егоша.

Вышли к широкой лестнице и стали спускаться. Лестница была без перил, и Егоша жался к стене — все-таки семнадцатый этаж. Миша-ангел бесстрашно шел по самому краю.

— Что жмешься? — заметил Миша-ангел.

— У меня крыльев нет.