Чтение онлайн

— Повезло, — коротко ответил я. — Пока один из них отстреливался, второй ухватил мешок, после чего сделал ноги. Ну и наткнулся на меня в переулке. Дальше, думаю, объяснять не надо?

— Не надо, господин капитан, — ухмыльнулся казак, подбрасывая на ладони складной нож. — Ну что, глянем? Может, гаек каких вместо золотишка французики отсыпали.

— Вряд ли, — возразил ему Синицын. — Если готовилась провокация с живцом, на прикрытие поставили бы больше людей. А так, скорее всего, просто лейтенант не смог избавиться от охраны.

— Вскрывайте, — приказал я сотнику.

Клинок с треском вспорол шнуровку на мешке. Тетюха засунул внутрь руку, помедлил, злорадно улыбаясь, а потом жестом фокусника извлек несколько небольших увесистых колбасок, завернутых в пергаментную бумагу, через которую хорошо просматривались грани монеток.

Я облегченно выдохнул. Нет, в подставу я не верил. Не верил по уже озвученным штабс-капитаном причинам. Не ждали франки нападения, иначе бы турок перебили в самом начале заварушки. Да и не стали бы они так рисковать своими же людьми. Впрочем, по последнему пункту я не особо уверен. Контрразведка всегда была грязным и не особо гуманным делом.

Пуговкин взял на себя обязанности бухгалтера и после виртуозно проведенного пересчета сухим казенным тоном объявил, что в мешке находятся монеты разного номинала на общую сумму ровно в пятьдесят тысяч золотых рублей.

— Етить! — восхищенно высказался Тетюха. — Я столько одним разом в глаза никогда не видел.

— И я тоже... — поддакнул ему Игнашевич, осторожно перекатывая в пальцах тускло отблескивающий кругляш. — На эти деньги можно... Э-эх... можно так развернуться...

— А я видел и больше, — спокойно пожал плечами вахмистр. — Когда... — но тут же запнулся и добавил: — Неважно, когда.

Синицын среагировал очень ожидаемо. Штабс- капитан, не скрывая своей озабоченности, заявил:

— Это все хорошо, господа. Но ведь придется оприходовать эту сумму. А как? Командование быстро все сопоставит. И тогда...

«А вот хрен тебе... » — подумал я. Но озвучил совсем другое: — Значит, придется немного погодить с оприходованием, Алексей Юрьевич. Если что, проведем несколькими суммами. И под разные операции. Возможно даже разными валютами.

— Разве что так, — штабс мигом успокоился.

— Именно так. Но об этом подумаем позже. А пока поздравляю вас, господа, с благополучным окончанием операции. Но... на самом деле поздравлять нас не с чем... — я сделал паузу, подождал, пока на физиономиях соратников окончательно утвердится недоуменно-обиженное выражение, и только после этого продолжил: — Плохо работаем, господа. Очень плохо. Это касается всех, в том числе и меня. Увы, по всем показателям, эту операцию мы провалили. С треском провалили. И только лишь по счастливой случайности избежали окончательного позора. Будем делать выводы...

Честно говоря, меня все устраивало. Минимум телодвижений — и барыш в кармане. Что еще надо для полного счастья? Но если уж играть сурового и мудрого командира — так играть его до конца. М-да... вжился, называется. Привычный к начальственным выволочкам личный состав воспринял критику должным образом: то есть изображая на мордах величайшее внимание и искреннее раскаяние. Но я прямо чувствовал, что их распирает один очень насущный вопрос. Какой? Конечно же: а перепадет ли чуток золотишка в виде премии? Ну что же, совсем не удивлен. Во-первых, все люди, а во-вторых, я их и так порядочно развратил внеплановыми дотациями, и собираюсь развращать дальше. Для чего? Опять же существуют два ответа. Я всегда делюсь с подельниками, это, так сказать, мой принцип, а вторая причина тоже весьма банальна — подчиненные весьма неохотно сдают и подсиживают щедрого начальника. Ну как ты сдашь, если сам уже давно соучастник его невинных шалостей. Как-то так. Но хватит разглагольствований.

— Думаю, господа, вам положена некая премия. На личные нужды и на оперативные расходы. Скажем... в размере пятисот рублей золотом каждому. Но вся сложность в том, что французы сейчас будут отслеживать в обороте любую российскую валюту, поэтому светить червонцы нецелесообразно. Немного позже я озабочусь их безопасной конвертацией, а премию выдам франками, благо некий запас у нас имеется. Возражения? Тогда, перед тем как перейти к следующему вопросу, можно пропустить немного коньяку. Антон Васильевич...

— Уже озаботился, — эсер подскочил и достал из шкафчика бутылку. — Вот. Французский «Реми Мартин». Сам не пробовал, но говорят, сущий нектар. Я взял целый ящик.

— Покажите... — я взял коньяк и невольно хмыкнул, потому что Игнашевич где-то разжился элитным «ХО». И похоже, не поддельным, а настоящим: — Хм... и во сколько вам он обошелся?

— Ну... — эсер слегка смутился. — Я не покупал. Скажем так... Им со мной расплатились за некую услугу. Фактически произошел обмен. А сам коньяк, скорей всего, затерялся при разгрузке какого-то корабля.

Синицын укоризненно покачал головой:

— Антон Васильевич. Смею предположить, эти ваши коммерции не имеют ничего общего со служебной необходимостью.

— Жить-то как-то надо? — беззлобно огрызнулся Игнашевич. — Ведь сам я не ворую...

— Разливайте, — скомандовал я, предупреждая возможные трения. — Кстати, здесь найдется укромное место, чтобы спрятать золото? Пока не уляжется суматоха, перебазировать его куда-либо будет неразумным.

— А как же, — эсер подал мне наполненную рюмку. — В подвале я оборудовал небольшой тайничок. Там же лежит оружие с боеприпасами.

— Отлично. Ну что, господа, с почином...

Коньяк действительно оказался весьма неплох. Но мы позволили себе употребить всего одну бутылку. Почему? Да потому что на сегодня, а верней, на завтрашнее раннее утро, была запланирована еще одна акция. Дело в том, что до сих пор осталась не оборванной одна ниточка, связывающая меня с разгромленной польской резидентурой. И эту ниточку требовалась как можно быстрее оборвать.

Мы обговорили дальнейшие действия, после чего разошлись по своим делам, условившись встретиться здесь же в двадцать ноль-ноль, как раз перед наступлением комендантского часа. В том, что он будет введен, никто из нас не сомневался. Пуговкин отправился договариваться об еще одной конспиративной квартире, а верней — целом доме в азиатской части Константинополя, а Синицын как на крыльях полетел покупать вторую машину. Тетюха и Игнашевич свои цели не озвучили, ну а я поплелся домой, для того чтобы банально вымыться, поесть и отоспаться. К тому же надо было наконец забрать у кожевенника готовые кобуры.

Для конца января погода стояла более чем приличная, поэтому решил прогуляться к пансиону пешим порядком. Благо идти предстояло всего около полутора километров. А свой маршрут спланировал так, чтобы пройти мимо антикварной лавки пана Опольского. Нет, ну интересно же: сработал наш ложный след или нет?

Однако ничего понять не удалось, потому что магазинчик оказался банально закрыт. А это, с довольно большой долей вероятности, позволяло предположить, что поляка до сих пор никто не хватился. А если хватились, то паники еще не подняли. Да и кому панику поднимать? Как я уже успел узнать, местная полиция — учреждение довольно специфическое, если не сказать больше. Но посмотрим. Поляки в любом случае работали в тесном контакте с оккупационными спецслужбами, а этих ребят недооценивать явно не стоит.