Единый поток жизни
Шрифт:
"Ночи он имел привычку провождать без сна, а ложился на рассвете. Упражнением его были в ночное время молитвы с поклонами, но при том не хладные молитвы были, но самые горячие, от сокрушенного сердца происходили, так что иногда и гласно вопиял он: "Господи, помилуй! Господи, пощади!", и присовокуплял еще: "Кормилец, помилуй!". Сам же главою ударял о пол. Все же сие происходило в нем от великого внутреннего жара И любви к Богу. Но также в самую полночь выходил в переднюю келию, пел тихо и умиленно псалмы святые. Замечательно, когда он был в мрачных мыслях, тогда пел псалом: "Благо мне, яко смирил мя еси", и прочая. Когда же в ведренных мыслях, пел псалмы: "Хвалите Господа с небес", и прочие утешительные псалмы, и всегда со умиленными слезами и сердечным воздыханием... В толшевском монастыре в полунощное время один около церкви обхаживал и перед всеми дверьми с коленопреклонением молился и горячо слезы проливал, чего я зрителем бывал".
Так и молитвенную жизнь великого Оптинского старца Макария (1788-1860) изображает нам его биограф, один из учеников его по Оптину:
"По временам старец приходил в состояние духовного восторга, особенно при размышлении и беседе о неизреченных судьбах Промысла Божия, Его великой и присносущной силе и Божестве; тогда запевал он одну из своих любимых церковных песен, как, например: "Покрываяй водами превыспренная своя, полагаяй морю предел песок" (ирмос на Рождество Богородицы), или песнь, в которой с такой глубокой силой и вместе краткостью выражено таинство Святой Троицы: "Придите, людие, Триипостасному Божеству поклонимся", и прочая. В Великий Четверг сам певал посреди церкви песню: "Чертог Твой вижду, Спасе мой, украшенный..." , и как певал! Казалось, что слово "вижду" имело в устах его прямое значение и что пение выражало лишь то, что на самом деле видели его душевные очи. Старческий голос дрожал от волнения чувств, слезы катились но бледным ланитам, и сердца слушающих проникались умилением..." [38]
38
См." Полное жизнеописание иеромонаха Макария", изд. Оптинской пустыни; ср." Жизнеописание отечественных подвижников благочестия 18-го и 19-го веков", Москва, 1909, стр. 132 и 116.
Подвиг любви св. Тихона Задонского с трогательной простотой описан тем же Чеботаревым; его сила сострадания, его ласковость к людям, его активная щедрая и продуманная помощь, которая многих пострадавших от тяжких бедствий (пожара, неурожая и т. п.), ставила опять на ноги, его смиренная любовь.
"Он с охотой внимал Гласу вопиющих к нему: питал сирот и беззащитных, милосерд был к нищете и убожеству; словом, он все раздавал, как-то деньги, кои из казны получал, и что привозили к нему старшины донских казаков; также из городов Воронежа и Острогожска благородные и купцы богатые присылали немалое количество денег, но он не только деньги, но и самое белье раздавал, а оставалось лишь то, что на себе имел, и хлеб, который посылали благожелательные господа помещики, но и того еще недоставало: он покупал и раздавал. И одежду, и обувь получали от него бедные и неимущие, для чего покупал он шубы, кафтаны, холст, а иным хижины покупал, иным скотину, как-то: лошадей, коров, и оными снабдевал их. Мало сего, даже и деньги занимал. Когда все раздаст, скажет мне: "Пойди, пожалуй, в Елец и займи денег у такого-то купца; я отдам ему, когда из казны получу, а теперь у меня нет ничего; вот приходит бедная собратия ко мне, и отходит без утешения; жалко мне и смотреть на них". Иногда и то бывало, что приходящему бедному и откажет, но только расспросит, откудова и какой человек; на другой день приходил в сожаление, призовет меня и скажет: "Вчера отказал я такому-то бедному; возьми деньги, пожалуй, отнеси ему — так, может быть, и утешим его". И всем бедным, приходящим к нему, весьма удобный был приступ. Смиренномудрие в нем было удивительное: из приходящих поселян стариков сажал при себе и с ними ласково и много разговаривал о их сельской жизни и, снабдя их нужным, отпускал их радостными. Также близ монастыря живущих экономических бедных крестьян, а паче вдов и сирот, он на своем коште содержал, и за них подушные и прочие казенные подати платил, хлебом кормил и одеждами одевал их; словом, во всех нуждах помогал им. Знаменательно было: в который день приходящих бедных более бывало у него и когда больше раздаст денег и прочего, в тот вечер он веселее и радостнее был; а в который день мало или никого не было, в тот день прискорбен был... Также и прохожие, на работу идущие крестьяне в случае, если иной из них дорогой заболеет, у него спокойное пристанище обретали. Он сам успакаивал их, даже свою подушку и колпак приносил им, и пищу понежней приказывал готовить для них, чаем раза по два и по три на день сам поил их, по часу и более сидел подле них и ободрял их приятными и благоразумными разговорами. Некоторые из них умирали: он христианское и сосстрадательное попечение имел о них, чтобы больного напутствовать святыми Тайнами, при таких случаях сам присутствовал и при погребении бывал. А которые выздоравливали, отходили в путь с награждением, куда кому следовало". [39]
39
"Записки Чеботарева" были напечатаны как Приложение к тому IV-му "Творений св. Тихона Задонского", Москва, 1809.
В какой простоте и с какой непосредственностью это делается и как эта простота высока духовно!
Сонмы святых и праведников христианских окружают нас на протяжении веков с самого начала проповеди христианства. Они - живой ответ на эту проповедь, семена ее, взошедшие обильно и принесшие многократный плод. Они поэтому — живое доказательство для нас, что есть сила Божия, преображающая нашу немощь, что есть Божественная Действительность, ибо не из себя эти праведники и святые живут, а из Божьей силы. Вот почему Православная Церковь (как и Католическая) такое большое значение придает святым, существованию святых: все дары благодати, которые они получили, - Божий, Божие достояние, не их, святых, собственность, но они свидетельствуют нам о Боге, они сами стали живым достоянием Божиим, Его слава и сила сияют в них — в терпении, уничижении и радости - и они зовут нас к Нему. Недаром это понял и один из духовных руководителей французского протестантизма, пылающий духом Евангелия, Вильфрид Moнo (Wilfred Monod). своей вышедшей в 20-их годах этого века книге La nu'ee des t'emoins (Облако свидетелей) он развивает на ряде примеров — некоторых, взятых из близких нам времен, мысль высказанную в Посл, к Евреям: "Окруженные таким облаком свидетелей, будем и мы с терпением проходить нредтоящее нам поприще" (Евр 12; срв. 11. 40). Все более теперь и многие представители протестантского мира начинфют понимать великое значение святых и святости, как живых свидетелей о Боге из среды братьев наших. "Так да просветится свет ваш перед людьми..." - эти слова Христовы, несмотря на все крайнее смирение святых, осуществляются ими в их жизни. Святые вместе с тем... ведут нас к единству. [40]
40
Чрезвычайно интересна и ценна, напр., книга WALTER'a NIGG'a: Grosse Heiliqe, Zurich-Stuttgart, Artemis Verlag, 1947.
Живая проповедь, живое свидетельство, живое подлинное миссионерство, это свидетельство праведностью, горением духовным и служением любви во имя Того, Кому эти святые и праведники отдали свою волю и свою жизнь. [41] Вот великий дар Божий, данный Церкви — пример и закваска и начаток. Единение придет через рост в святости, рост в смирении, в сознании, что мы ничего не имеем своего из духовных благ и что все от Него, через рост в следовании за Ним. Святые - наши руководители на пути к соединению. Это - путь органический, путь царский, охватывающий всю жизнь через рост духовный, через преодоление "ветхого человека" силою Христовою. Не моей силой, а Его; не силой святых, а силой Его, действующей особенно в святых и через святых. Это есть путь Церкви, как великого, живого Целого, растущего при взаимной связи и поддержке ее членов, по направлению к Главе — Христу (Еф 4. 15, 16). Единство дается нам динамически, силою Духа Божия, обновляющего и преображающего нас.
41
Ср., напр., очень любимый в Англиканской Церкви гимн: For all Thy saints Who from their labour rest.
8
Но единство во Христе не только дано святым, оно начинается уже с грешников, обращающихся к Одному Господу, жаждущих одною спасения через Него. "Христос Иисус пришел в мир спасти грешников, из которых я первый" — такими словами ап. Павел (1 Тим 1. 15) описывал великую тайну спасения. Для осуществления этой тайны Христос пришел на землю; она начала уже захватывать мир. Среди грешных, недостойных, слабых людей (мы все недостойные и слабые) уже начался процесс спасения силою Христовою, силою Креста Его, через обращение взора души к Нему с верой и надеждой, и действие Духа Его в нас. Мы — грешные, но все же уже объединены начавшейся в нас новой жизнью, объединены Им, на Которого мы уповаем — общим единым Спасителем нашим, и новой жизнью Его, жизнью Духа Божия, в которую мы еще начинаем врастать (и ушедшие вперед братья наша святые указывают нам путь, помогают нам). Милосердный Господь, подающий нам руку спасения, объединяет нас с Собою, даже уже в начале процесса и через это друг с другом.
В этом - тайна Церкви: то, что каждому из нас отдельно дано лишь "в начатке", предносится нам - присутствие Духа Божия дано в Церкви и увлекает нас все выше и глубже - к грядущей полноте единения с Ним и братьями. Поэтому довольно забытая было в протестантизме тайна Церкви так стала в центре внимания протестантских богословов за последние 40-50 лет. Это оплодотворило богословскую мысль и пробудило во многих чувство благоговейного созерцания великой Тайны Божией, предначертанной и осуществляемой в Церкви. Осуществление тайны Церкви - благодатный рост всех членов Тела в гармонической согласованности друг с другом в направлении к Единому Главе — Христу (Еф 4. 12-16) есть вместе с тем и основа истинного единения христиан; ибо осуществляется оно динамически.
Семена этой новой действительности в Нем уже рассеяны, разбросаны в различных областях нашей жизни и уже начинают приносить плод.
* * *
Я хотел бы здесь сказать несколько слов об объединяющем нас уже и теперь идеале христианской семьи, и о начатках его осуществления в той истинно христианской семье, которая действенно и благодатно осуществляется в самых различных веках и частях христианского мира, несмотря на волны нравственного разложения, заливающие мир.
Христианская семья — русская, немецкая, французская, итальянская, православная, католическая, протестантская, англиканская — она существует и нередко подает пример истинно-христианского служения и объединяет пас христиан - единством духа, сходством традиции, единством вдохновения, несмотря на разность христианских вероисповеданий. И прежде всего объединяет нас образ христианской матери, ведущей своих детей ко Христу, к участию в жизни Христовой. Что и теме я посвящаю отдельный очерк этой книги.
Святыня очага - не только христианская святыня. Она святыня общечеловеческая; и осуществляется она божественной силой в глазах верующего, христианина и иехристианина. Мы видим это па примере патриархального религиозного уклада старо-индусской (живой и поныне), старо-китайской, древне-римской и древне-греческой семьи." Боги очага" - какую огромную роль они играют в древне-римском и древно-эллинском благочестии! Об этом говорят нам, напр., стихи Тибулла или древне-эллинские молитвы, посвященные очагу; сила отцовского и материнского проклятия; атмосфера присутствия в доме таинственных божественных сил при семейнык трапезах и особенно при вступлении молодой нареченной супруги в дом мужа, а также в первую брачную ночь и при рождении ребенка. Эти элементы природной, естественной святости семьи и семейных устоев, которыми полна, напр., античная древность и в еще большей степени религия Ветхого Завета, где такую большую роль играет — гораздо более значительную, чем проклятия - благословение сыновей отцом во имя Божие, с устремлением вперед, с ожиданием грядущего откровения величия Божия и полноты владычества Его. Христианское благовестие радикальным образом утверждает эти предпосылки ветхозаветного благочестия. Еще гораздо сильнее, чем Ветхий Завет, христианство провозглашает освящение всей ткани жизни не только благословением Божиим, данным отцам избранного народа, и союзом Божиим, заключенным с этим народом, но другим неким, гораздо более глубинным и решающим и преображающим жизни благовестием: о прорыве Божием в мир, в эту нашу плоть, в самую ткань нашей человеческой, земной, мировой истории, в эти наши страдания и нашу смерть, т. е. о прорыве Божием через подлинное воплощение Сына Божия, Его крестную смерть и Воскресение. Лучами Его воплощения освящается вся ткань жизни." Едите ли, пьете ли — все делаете во славу Божию". "Кто различает дни, для Господа различает; и кто не различает дней, для Господа не различает; кто ест, для Господа ест; ибо благодарит Бога... Ибо никто из нас не живет для себя и никто не умирает для себя. Но живем ли, для Господа живем; умираем ли, для Господа умираем... Ибо Христос для того и умер, и воскрес, и ожил, чтобы господствовать и над мертвыми и над живыми" (Рим 14. 6-9; ср. 1 Кор 10. 30).
Эти лучи нового смысла жизни, данного нам чрез воплощение Сына Божия, изливаются на христианскую семью и дают ей новое, повышенное значение, делают из нее "домашнюю церковь" (Рим 16. 4), освящают ее (или должны освящать ее) этим духовным динамизмом, этим веянием Духа, не отвергающим земное, а преображающим его. Как Церковь должна быть (и есть) освящением тварного, возрастанием его в новое творение силою Духа Божия, так и малая часть этого великого Тела, - христианская семья, должна преображаться и расти духовно во взаимном служении любви (как и в Церкви).
Здесь я хочу еще раз со всей силой вернуться к тому, с чего мы начали эту главу. Не мы сами объединяемся или соединяемся друг с другом, не нашими усилиями и заслугами - Он нас объединяет. В центре христианского религиозного опыта — повсюду, где бы он ни переживался - остается это исповедание аи. Павла: "Верно слово и всякого приятия достойно, что Иисус Христос пришел в мир грешников спасти, из которых я первый" (1 Тим 1. 15). В этом дано все, т. е. ключ к единству. Те, кто обращаются к Иисусу Христу, как грешные, молящиеся о спасении, уже объединены с Ним и между собой Его спасающей силою. Не своей молитвой они объединены; Он — Спаситель, Он - и Объединитель, Глава Тела, Единый Пастырь, объединяющий овец Своих, которых Он знает, в единое стадо, овец разных дворов: "Да будет едино стадо и един Пастырь". Не в нас — источник единения, в Нем — источник нашего единения, совершаемого, подготовляемого, растущего в нас силою Его, но уже данного нам в Нем, Господе и Владыке, в Отце, Сыне и Духе, создающем и ведущем Церковь Свою.