Чтение онлайн

Много внимания уделил рассказу о грандиозности работ по поиску пропавшей принцессы: об отрядах, рассылаемых по всем городам всё дальше и дальше от столицы, для поиска пропавшей девушки, об огромном количестве отчётов и необходимости сверять информацию, которой очень много, что это отбирает такое количество времени, что спать приходится всего ничего.

Тут пришлось кстати заметить: «С прискорбием сообщаю - часть писем невозможно прочесть. То ли с недосыпа, то ли вы, драгоценная моя, чем-то таким заправляете лампы, когда пишите, что буквы теряют чёткость. Это очень печально, будто наш разговор прерывается, и я слышу только неясный голос, а слов не разобрать. И так печально становится - вдруг в этих потерянных местах речь шла о чем-то важном? О том, как вы, моя дорогая, скучаете, как и я, от нашей разлуки, или о ваших впечатлениях от Оландезии. Тем более это грустно, что очень хочу услышать ваш голос и постоянно держу у сердца ваш портрет, моя дорогая! А эти расплывчатые пятна будто отбирают вас у меня!

Я понял , что вам не с кем общаться и вы грустите от одиночества. Если вам скучно читать толстые книги, почитайте сказки. Должно быть много сказок в замке, где растёт так много детей. Думаю, будет интересно сравнить наши сказки и оландезийские, ведь все люди - братья.

Совсем не удалось ничего понять про охранниц. Вас охраняют? Вы подвергаетесь какой-то опасности? Пожалуйста, пишите! Мне важно знать, что с вами всё в порядке, моя единственная!»

Дамиан ещё раз пробежал письмо глазами, подумал, скептически приподнимая бровь. Исправлять ничего не стал и потому тут же запечатал конверт своей личной печатью.

Эти печати были явно лишними – не приходилось сомневаться, что вся переписка с Перлой перечитывается.

Как уж там потом восстанавливают эти печати, чтобы «единственная» думала, будто конфиденциальность сохраняется, было покрыто мраком.

А может, письмо читали потом, когда Перла сама их вскрывала. Это было и неважно.

Собственно для того эта переписка и затевалась, чтобы подкармливать нужной информацией оппонентов в Оландезии, и именно для того, чтобы не возникало никаких сомнений у посторонних читателей этих писем подлинности единственной, Дамиан соблюдал все формальности и ритуалы – все эти приторные обороты, фальшивые сожаления и личная печать. Пусть северные соседи делают свою работу, вынюхивают, читают чужие письма, пытаются навязать ему своих ищеек, лишь бы не мешали ему.

Принц вызвал Опрельского. Деликатно стукнув в створку, секретарь заглянул в кабинет.

– Мой реджи, скоро появится Суземский, вот подборка отчетов поисковых групп, - и Марк показал несколько картонных корок, разной толщины.

– Давайте, Марк, а вот это заберите и отправьте, - и махнул рукой на стол. – Не разобранные есть?

Опрельский страдальчески сморщился:

– Мой реджи, они поступают довольно часто. Сейчас все разобранные, но в течение ближайшего времени могут поступить новые сведения… Вот в этих двух есть свежие, за сегодняшние полдня.

Дамиан покивал и открыл первые корки, внушающие опасения уже одним своим видом – слишком толстая стопка бумаг была прошита между двумя картонками. Пролистал пару страниц – даже чтобы просто просмотреть это всё, пары мгновений будет мало. А грядущее заседание с Суземским и его группой затянется, это даже не вызывало сомнений. Реджи глянул за окно, на сгущающиеся сумерки, и поспешно сказал в спину выходящему секретарю:

– Я хочу телетрофонировать, не пускайте, Марк, никого.

Опрельский уже из приемной кивнул, показывая, что услышал, и спросил:

– Соединить как всегда?

– Да, Марк, будьте добры.

Дамиан потёр висок, едва заметно вздохнул, и как только телетрофон звякнул, показывая, что связь установлена, взял трубку.

– Милэда?

– Да, мой реджи.

– Добрый вечер,

– Добый вечер, - она говорила с улыбкой, и Несносный Мальчишка расплылся в ответной улыбке.

– Всё ли в порядке? Чем занята?

– Спасибо, мой реджи, всё хорошо. Я рисую.

– В гостиной? – Дамиан откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Лицо его расслабилось, на губах появилась едва заметная улыбка.

– Да, в гостиной, - было слышно, что собеседница тоже улыбается.

– Камин растоплен? – всё так же расслабленно спрашивал принц.

– Да, мой реджи. И чай на столике.

Дамиан вздохнул, будто пытался почувствовать запах через трубку.

– Пахнет?

– Ну конечно, Дамиан! Какие вопросы? – Милэда на том конце провода почти смеялась.

– Эх, как же хорошо!

– Приезжайте, мой реджи, - ласково проговорила княжна.

Дамиан всё сидел с закрытыми глазами и будто чувствовал тепло и уют гостиной в небольшом домике младшей Маструрен. Потом слегка сжал губы и с сожалением сказал:

– Не могу, Ми, сейчас будет долгий разговор. Трудный… Даже не знаю, чем закончится. Такой долгий... Наверное, до глубокой ночи. Поэтому я просто так посижу минутку, послушаю, как трещат дрова. Они трещат, Милэда?

– Трещат, - всё продолжала улыбаться подруга детства. – Только вам вряд ли слышно…

– Ничего страшного, я представлю. Ведь я почти у тебя в гостях. Я просто помолчу полминутки.

Они оба замолчали. В трубке слышно было только как быстро черкает карандаш в маленькой конторской книжечке Милэды. Секунды тихого счастья, мгновенья отдыха. Вскоре шум в приёмной нарушил идиллию. Дамиан, прижимая трубку к уху, приоткрыл один глаз и посмотрел на высокие двери. Заглянул Марк, не открывая створки широко, попытался загородить собой проход. Объявил шепотом, но довольно торжественно:

– Прибыл Суземский со своей… - секретарь обернулся и через плечо бросил недовольный взгляд в приёмную, - своей б а н д о й. Пускать?

– Милэда, до свиданья! – сказал принц, усаживаясь ровнее в кресле.

Но ответа не услышал: секретарь как пробка из бутылки влетел в кабинет под напором улыбавшегося во весь рот Суземского. Из-за спины Зория просочился знакомый люд: четверо мужчин и девушка. Компания была настолько разношерстная, что придумать подобное разнообразие было бы трудно.

Дамиан положил трубку на рычаг.

– Реджи! – громогласно воскликнул советник и раскрыл объятья навстречу поднявшемуся принцу. – Я опять с ребятами. Ты нашел?..

Меньше месяца назад, когда был объявлен траур, и в Оландезию была отправлена фальшивая единственная Дамиана, ему казалось, что он стоит в тупике. Высокие темные стены с двух сторон и впереди. Темнота. Дышать нечем. Только чуть светлеет что-то вверху: то ли небо, то ли далёкий потолок.

Границы закрыты. Времени всего полгода, ну может год, и нужно искать пропавшую иностранную принцессу. А практически единственное место, где девушка могла бы надежно спрятаться, абсолютно закрыто для поиска.

Как ещё это назвать? Одно только слово: тупик.

Да, наказывать преступницу смысла не имело, потому как преступницей она не была. Но найти девчонку раньше её отца было необходимо – разобраться в том, что происходит в Оландезии, было давно пора.

Слишком многие нити от происходящих мелких и крупных преступлений вели к… Нет, не к этой закрытой северной соседке. Не было это очевидно, лишь угадывалось.