Двойная реальность
Шрифт:
В этот день Лёля так и не увидела кошку, хотя очень поздно легла спать. Но это был не отдых, это была просто пытка: глаза закрыты, тело неподвижно, а мозг как часовой на посту – постоянно работает. Монологи перемежались с диалогами, видимо Буська к ней подключалась. Пробовала заставить себя заснуть, отдохнуть – ничего из этой затеи не выходило. И тут Лёля почувствовала какое-то движение со стороны подушки и потом уже что-то мягкое, обволакивающее: и она стала плавно погружаться в сон. А мурлыканье кошки звучало как колыбельная…
А на утро Лёля опять не увидела Буськи, она ожидала что кошка будет пытаться выпросить прощение, но этого не произошло, даже больше: её окружала звенящая тишина… Она перевела взгляд на маленький электронный будильник, он показывал время – 04:40. Все верно – очень раннее утро, да и выходной.
Спать не хотелось, она понимала, что надо еще отдохнуть, но уже мозг включился и стал подбирать варианты: чем заняться, куда отправиться, чтобы отсутствовать целый день, она и не заметила, как опять погрузилась в сон… А вот когда полностью проснулась, с удивлением заметила, что проспала часов восемь. Лёля пошла в ванную, мимоходом заглянула в комнаты, кухню, но кошки нигде не было: Буся умела находясь рядом оставаться незаметной.
У Лёли получился очень-очень поздний обед, затем она собралась и ушла тихо, почти бесшумно, закрыв за собой дверь. Времени до возвращения домой осталось на то, чтобы неспешно походить по магазинам, купить продукты и корм для кошки. Или может быть сходить в кино, там же, в торговом центре. Для себя она решила, что если Буся опять не покажется, уши ведь никто не отменял, она с ней будет общаться только голосом: наушники не наденет, уши – не заткнет. Пусть слушает. А я ей расскажу, как мне пришлось целый месяц присматривать за чужим зверьем…
Вернулась Лёля домой поздно. Квартира встретила ее тишиной и покоем. Выпила на ночь кефира и пошла готовиться ко сну. Это была лишь видимость, на самом деле она готовилась к монологу. Приготовила постель, но ложиться не стала, уселась поудобнее в кресло и затихла в темноте. Лёля с детства не боялась темноты: она себя приучила не бояться ее, а если и включала свет или выходила из тени, чтобы ввести в ступор «смельчаков». Минуты тянулись медленно, но Лёля дождалась: кошка бесшумно ступая прошла до постели. Один легкий прыжок и она на кровати… сделав пару шагов остановилась в недоумении.
– Меня ищешь?– спросила женщина.
Кошка спрыгнула с постели и исчезла, за креслом. Лёля выждала время, и что бы ненароком не уснуть начала свой рассказ:
– Был со мной случай один… Мы тогда семьей жили в одном северном городе… Соседка по подъезду собралась с семьей в отпуск и никак не могла пристроить свою красавицу, да еще с тремя котятами. Уже многие знали нрав этой кошки, и никто в подъезде не соглашался, получалось, что только я была в неведении. Нет, соседка не просилась на передержку, надо было приходить к ней домой и кормить кошек. Получив у всех отказ, она пришла ко мне, когда до самолета оставалось всего несколько часов… И я, помня, что она меня тоже выручала… с крысой, я согласилась, иначе хозяйке пришлось бы сдавать билет на самолет, и если не достанет новый, вообще отказаться от отпуска. Получив все ЦУ, я высказала пожелание: чтобы убрали все ковры и бьющиеся предметы, и чтобы двери в другие комнаты были закрыты. Как то слышала, что она испортила уже один ковер: широкие полосы от когтистых лап были похожи на веревочные лестницы старинного корабля. И так, пошел отсчет дней.
В тот же день я пошла посмотреть на своих-чужих воспитанников. В квартире тихо, чинно, правда оставлена еще одна дверь открытой, в холодильнике запас продуктов, чтобы готовить еду, зашла в зал: ковра не было, но подоконники завалены журналами и кипами… фотографий. Мелькнул обрывок какой то мысли, остался только след «…ружье в первом акте… в последнем обязательно… выстрелит…». Не знаю, почему, но появилось чувство опасности. Несколько дней прошли быстро: возвращалась после работы, шла помыть миски и разложить еду, налить воду, меня ждала семья, дети школьники, надо проверить как дела с учебой, поэтому по сторонам не смотрела, некогда было. Настал выходной день, и пока все отсыпались нежась в своих постелях, я отправилась посмотреть как дела у моих подопечных, покормить и убраться если необходимо. Я открыла дверь, квартира отозвалась тишиной, потом где-то в зале прозвучало тихое мяу… В проеме двери я увидела кошку с тремя котятами… Один котенок отделился от этой группы и направился ко мне… опять прозвучало короткое мяу и он повернул назад, сел рядом с остальными. Дверь я не замыкала, что-то мне подсказывало: надо быть начеку.
Я прошла на кухню разложила в миски еду, налила воду и выглянула из кухни… Вся четверка сидела на том же месте и смотрела на меня. Я почему-то стала задом отходить к двери, такого еще никогда не видела. Тут прозвучало короткое «мяу» и котята один за другим пошли на кухню, прошло пару минут и оттуда донеслось тоненькое мяуканье. Тогда кошка «ожила», до этого момента она сидела как сфинкс, и горделивой походкой глядя сквозь меня прошла на кухню. Потом началась проблема с едой: стала отказываться есть. Связи с хозяевами нет, это было начало девяностых, мобильников еще не было, да и что толку, они уехали в такую Тмутаракань… Отказ от еды была одна проблема, свалилась еще одна: каждый день я собирала разбросанные на полу фотографии и журналы, застилала диван покрывалом, в следующий мой приход все повторялось снова. Но это оказалось полбеды. На мою уборку кошка стала реагировать крайне агрессивно: злобно урчала и шипела. Я стала приходить не каждый день, но и она не дремала – если раньше когда я наводила порядок в комнате, она отсутствовала и ждала когда выйду, то потом упрямо мешала: тут же мяла и сгребала покрывало, замахивалась лапой. А журналы и фото разбрасывала в один прыжок на подоконник с грозным урчанием. Мне все это надоело, уже оставалось немного потерпеть: я знала точную дату возвращения соседей, билеты брались всегда в оба конца. Стало небезопасно заходить в квартиру, и когда заходила, то никогда не закрывала дверь на замок. В последний день, перед возвращением соседей из отпуска я считала не только часы, но и минуты…
Буся сидела молча слушая Лёлин рассказ, затем изрекла:
– Всё, всё, не говори об этом больше, я поняла – мы на столько разные…
– Конечно разные, мыслим по– другому, говорим по– другому, живем по– другому… все другое. Но что нам мешает помогать друг другу, попробовать найти общий язык, это нам с тобой повезло, и то, даже не понятно мы друг другу помогли в этом, или кто-то со стороны…
– Вообще я давно заметила, сколько раз кто-то мне помогал: не утонуть, не быть сбитой автобусом, когда меня отделяло от него всего полметра, не быть разрезанной листами первоклассной стали и потом спасти от трагедии парня, вовремя об этом же предупредив… В жизни было много разных предупреждений, о которых даже страшно вспоминать, но как видишь, жива и здорова. Это мой АНГЕЛ, который предостерегал меня: услышала – беда прошла стороной, не услышала – пеняй на себя. Но мы люди, не всем дано быть прозорливыми, получаем, кому что положено в таком случае. Я понимаю, что нет у меня нужных знаний, я только иногда могу почувствовать и сделать правильный выбор и то это чистая интуиция. Вот и тебя почувствовала душой, наблюдала, анализировала, но такую задачу перед собой никогда не ставила.
Буся молча слушала, положив голову на передние лапы, иногда её глаза вспыхивали в темноте и гасли. Когда Лёля закончила рассказ она тихо изрекла:
– Ну что же, дело за тобой.
– Какое дело? – подскочила Лёля.
– Свою задачу я выполнила, или почти выполнила, теперь ты должна что-то сделать, помочь мне. Помнишь, я тебе намекала что я не простых кровей и мне все время приходилось отрабатывать свои «косяки». Осталось понять, какой «косяк» остался неисправленным. Боже! Как я соскучилась… по той жизни… все самое лучшее, самое красивое… самое вкусное. Совсем забыла, у меня появилась подсказка для тебя: ты кого-то обидела в юности, человека… и аналогично, еще двоих. Поэтому не можешь до сих пор догадаться, что это ведет тебя такими немыслимыми зигзагами по жизни. Хорошо подумай, надо вспомнить, мы должны обе решить свои задачи: порознь или помочь друг другу, нам решать. Время поджимает… Подсказать могу. Надо искать там где мысли оставляют царапины или «кровоточащие раны-воспоминания». Может быть, снятся часто, хотя ты о них в жизни уже и не вспоминаешь. Может тебе стыдно и ты… чувствуешь свою вину. Крепко подумай…
Они забыли о сне. Уже скоро рассвет, а они еще не ложились, и тут Лёля встала, подошла к рабочему столу, включила компьютер и стала что-то в нем искать. Кошка смотрела на женщину во все глаза:
– Я правильно тебя поняла? Ты записывала воспоминания? О! Мне это интересно, читай, вдвоем мы быстрее найдем ответ, если он здесь… Лёля придвинула к столу кресло, включила настольную лампу, нашла нужный отрывок.
– Буся я же для себя писала, ошибки не исправляла, над текстом не работала, поэтому что уж получилось.
– Читай, – перебила её в нетерпении кошка. Это…о… Чует мое сердце… Все, молчу, молчу.
– Ну, хорошо слушай: мы воспитывались строго, общение с мальчиками только в пределах школы. Должны были думать об учёбе и доме. Я заканчиваю восьмой класс, решили, что буду учиться дальше, заканчивать десятилетку, а в каникулы можно помочь старшей сестре с детьми побыть, ей после декретного отпуска выходить на работу надо. От нас это довольно далеко, пришлось ехать не только на поезде, но и автобусом. Я была счастлива, потому что дальше города никуда не ездила. Смотрела на мир, вытаращив глаза: