Чтение онлайн

В первую минуту д'Артаньян подумал, что брат Парри скрылся. Но он ошибся: здоровый шотландец, привыкший к ледяным скалам своей родины, прилег около тумбы и словно превратился в опрокинутую статую, покрытую снегом. Но услыхав шаги четырех друзей, он поднялся.

— Отлично, — проговорил Атос, — вот еще один добрый слуга. Да, славные люди вовсе не так уж редки, как ныне принято думать. Это придает бодрости.

— Погодите рассыпать похвалы вашему шотландцу, — сказал д'Артаньян. Я склонен считать, что этот молодец хлопочет здесь о собственном деле. Я слышал, что все эти горцы, которые увидали свет божий по ту сторону Твида, — народ весьма злопамятный. Берегитесь теперь, мистер Грослоу! Вы проведете скверные четверть часа, если когда-нибудь встретитесь с этим парнем.

Оставив своих друзей, д'Артаньян подошел к шотландцу; тот узнал его, и д'Артаньян подозвал остальных.

— Ну что? — спросил Атос по-английски.

— Никто не выходил, — отвечал брат камердинера.

— Вы, Портос и Арамис, останьтесь с этим человеком, а мы с д'Артаньяном пойдем искать Гримо.

Гримо не уступал шотландцу в ловкости: он запрятался в дупло ивы и сидел в нем, как в сторожке. Д'Артаньян подумал сначала то же, что подумал о первом часовом, именно — что человек в маске вышел и Гримо последовал за ним.

Вдруг из дупла высунулась голова, и раздался свист.

— О! — проговорил Атос.

— Я, — ответил Гримо.

Два друга подошли к иве.

— Ну что, — спросил д'Артаньян, — выходил кто-нибудь?

— Нот, — отвечал Гримо. — Но кое-кто вошел.

— А нет ли — в доме еще кого-нибудь, кроме этих двоих? — сказал д'Артаньян.

— Можно посмотреть, — подал совет Гримо, указывая на окно, сквозь ставни которого виднелась полоска света.

— Ты прав, — сказал д'Артаньян. — Позовем друзей.

Они завернули за угол, чтобы позвать Портоса и Арамиса.

Те поспешно подошли.

— Вы что-нибудь видели? — спросили они.

— Нет, но сейчас увидим, — отвечал д'Артаньян, указывая на Гримо, который успел в это время, цепляясь за выступ стены, подняться футов на пять от земли.

Все четверо подошли. Гримо продолжал взбираться с ловкостью кошки.

Наконец ему удалось ухватиться за один из крюков, к которым прикрепляются ставни, когда они открыты; ногой он оперся на резной карниз, который показался ему достаточно надежной точкой опоры, так как он сделал друзьям знак, что достиг цели. Затем он приник глазом к щели ставни.

— Ну что? — спросил д'Артаньян.

Гримо показал два оттопыренных пальца.

— Говори, — сказал Атос, — твоих знаков не видно. Сколько их?

Гримо изогнулся неестественным образом.

— Двое, — прошептал он. — Один сидит ко мне лицом, другой спиной.

— Хорошо. Узнаешь ты того, кто сидит к тебе лицом?

— Мне показалось, что я узнал его, и я не ошибся: маленький толстый человек.

— Да кто же это? — спросили шепотом четверо друзей.

— Генерал Оливер Кромвель.

Друзья переглянулись.

— Ну а другой? — спросил Атос.

— Худощавый и стройный.

— Это палач, — в один голос сказали д'Артаньян и Арамис.

— Я вижу только его спину, — продолжал Гримо. — Но погодите, он встает, поворачивается к окну; и если только он снял маску, я сейчас увижу… Ах!

С этим восклицанием Гримо, словно пораженный в сердце, выпустил железный крюк и с глухим стоном упал вниз. Портос подхватил его на руки.

— Ты видел его? — спросили разом четыре друга.

— Да! — ответил Гримо, у которого волосы встали дыбом и пот выступил на лбу.

— Худого стройного человека? — спросил д'Артаньян.

— Да.

— Словом, палача? — спросил Арамис.

— Да.

— Так кто же он? — спросил Портос.

— Он… он… — бормотал Гримо, бледный как смерть, хватая дрожащими руками своего господина.

— Кто же он наконец?

— Мордаунт!.. — пролепетал Гримо.

Д'Артаньян, Портос и Арамис испустили радостный крик.

Атос отступил назад и провел рукой по лбу.

— Судьба! — прошептал он.

Человек, которого д'Артаньян, еще не зная его, выследил после казни короля, был действительно Мордаунт.

Войдя в дом, он снял маску, отвязал бороду с проседью, которую прицепил, чтобы его не узнали, поднялся по лестнице, отворил дверь и вошел в комнату, освещенную лампой и обитую материей темного цвета. В комнате за письменным столом сидел человек и писал.

То был Кромвель.

Как известно, у Кромвеля было в Лондоне два или три таких убежища, неизвестных даже его друзьям, исключая самых близких. Мордаунт, как мы уже говорили, был из их числа.

Когда он вошел, Кромвель поднял голову.

— Это вы, Мордаунт? — обратился он к нему. — Как поздно.

— Генерал, — отвечал Мордаунт, — я хотел видеть церемонию до конца и потому задержался…

— Я не думал, что вы так любопытны, — заметил Кромвель.

— Я всегда с любопытством слежу за падением каждого врага вашей светлости, а этот был не из малых. Но вы сами, генерал, разве не были в Уайт-Холле?

— Нет, — ответил Кромвель.

Наступила минута молчания.

— Известны вам подробности? — спросил Мордаунт.

— Никаких. Я здесь с утра. Знаю только, что был заговор с целью освободить короля.

— А! Вы знали об этом? — спросил Мордаунт.

— Пустяки! Четыре человека, переодетые рабочим, собирались освободить короля из тюрьмы и отвезти его в Гринвич, где его ожидало судно.

— И, зная все это, ваша светлость оставались здесь, вдали от Сити, в полном покое и бездействии?

— В покое — да, — отвечал Кромвель, — но кто вам сказал, что в бездействии?

— Но ведь заговор мог удаться.

— Я очень желал этого.

— Я полагал, что ваша светлость смотрите на смерть Карла Первого как на несчастье, необходимое для блага Англии.

— Совершенно верно, — отвечал Кромвель, — я и теперь держусь того же мнения. Но, по-моему, было только необходимо, чтобы он умер; и было бы лучше, если бы он умер не на эшафоте.