Чтение онлайн

— Мы можем съездить ещё раз! — закивала Соня обрадованно. — Всё тебе покажем! Да, Алин?

— Конечно, — легко согласилась Пирожок. Казалось, она вообще не страдала из-за того, что ей приходится возиться с Соней, чужим ребёнком, и относилась к ней исключительно ласково, ни капли не ассоциируя девочку с Лилей, на которую Соня внешне была похожа. Яр, глядя на то, как весело, задорно и непринуждённо переговариваются Алина и его дочь, понимал — на самом деле он всегда знал, что будет именно так. Иначе и невозможно. Алина, с её добротой и терпимостью, должна была принять Соню, так же, как и девочка не могла не проникнуться своей новой знакомой. Соня тоже была доброй и чуткой, она чувствовала, что Алине и самой интересно с ней общаться, она не тяготится ею — и это, конечно, резко контрастировало с тем, как к Соне относилась Лиля.

То, что пыталась провернуть его почти бывшая жена при помощи полиции, произвело на Соню неизгладимое впечатление, и увы, не в пользу Лили. Дочь ничего не говорила, но Яр ощущал, что её отношение к маме изменилось. Если до этого Соня любила Лилю безоговорочно, несмотря ни на что, как любой ребёнок, то теперь она стала разговаривать и особенно смотреть на свою маму с настороженностью, будто ожидая нового разочарования. И ни разу с того дня не выказывала желания самой позвонить Лиле — Яру приходилось напоминать про то, что с мамой надо бы поговорить. Раньше такого не было. И пусть Корнеев отлично понимал, в чём причина, и осознавал, что иначе и не могло быть —при Лилиной любви к манипуляциям, в том числе собственной дочерью, Соня должна была со временем разочароваться в маме, как он разочаровался в жене сам. Но всё равно было неприятно и жаль дочь, которая в столь раннем возрасте столкнулась с пренебрежением и расчётливостью родного человека. Лилю ведь не смутило, что у её спектакля будет зритель в лице Сони, — видимо, потому что она по-прежнему считала дочь слишком маленькой, чтобы ценить её чувства. Хотя… о чём Яр вообще думает? Вот он — большой мальчик. Разве Лиля брала в расчёт его чувства и эмоции? Нет. Возможно, она просто не умеет это делать. И вряд ли когда-нибудь научится.

После случившегося Лиля, кстати, присмирела. Больше не пыталась ничего провернуть, и у Яра было подозрение, что он должен сказать спасибо тестю и тёще. В тот день он позвонил Аркадию Максимовичу и настоятельно попросил поговорить с Лилей, чтобы та в своём стремлении отомстить Яру не доходила до идиотизма и уж тем более не огорчала дочь. Тесть пообещал, что больше ничего подобного не повторится, — и, видимо, нашёл слова. А может, пригрозил, что лишит Лилю денег. На работу-то она так больше и не устроилась. Да и что работа? Яр отлично знал, что Лиле будет мало любой зарплаты.

Единственное, что омрачало существование Корнеева все эти дни — подарки, которые по-прежнему продолжали приходить Алине. Цветов больше не было, зато было шампанское, потом корзина фруктов, маленький шоколадный торт, и, наконец, в субботу — как раз когда доставили кровать для Сони и Яра и они собирались спуститься вниз, чтобы начать собирать её, — курьер привёз Алине самые настоящие драгоценности — золотые серьги и колье. Судя по приложенному чеку на астрономическую сумму — с бриллиантами. Вот их принимать Алина отказалась наотрез, перепугавшись до побледневшего лица и вытаращенных глаз.

— Отправьте обратно тому, кто их купил, — возмущалась она, махая руками на курьера. — Совсем какое-то сумасшествие… И вообще передайте этому человеку, пожалуйста, что мне больше никаких подарков не надо! Пусть приходит на разговор поскорее.

— Я понятия не имею, кто… — пытался объяснить курьер, но Алина вытолкала его, заявив:

— Значит, передадите тому, кто оформлял заказ и знает отправителя! Всё, пока!

Она захлопнула дверь и, вытерев со лба несуществующий пот, простонала:

— Сумасшедший дом какой-то!

Алина

Как же мне надоели эти анонимные подарки — сил нет! Я очень надеялась, что после того, как я отказалась принимать драгоценности, неизвестный отправитель явится самолично и я выскажу ему всё, что думаю о подобном нервирующем способе ухаживания. Если это вообще ухаживания, а не попытки довести меня до ручки. Вот больше похоже на последнее.

Надо было сделать так раньше, а я всё медлила — стеснялась заморачивать курьеров, которые были не виноваты. И, по-видимому, моя деликатность сыграла со мной злую шутку, потому что отправитель почувствовал свою безнаказанность. Яр предлагал собственнолично всё объяснить курьерам, но я просила его подождать — надеялась, что всё это закончится как-нибудь само собой: либо поток подарков прекратится, либо аноним явит себя миру. Невозможно же всё время стоять в тени? Яр согласился подождать, но неохотно, и я ясно видела по его лицу, что ему эта идея не нравится. Он даже озвучил мне временные рамки: мол, ждём до понедельника, если ничего не изменится — отправляем курьеров назад с ультиматумом.

И вот я не выдержала сама. Но правда ведь — это уже перебор. Шампанское, фрукты, конфетки — ещё куда ни шло, за это хоть деньги можно вернуть. Но золотые украшения! Он бы ещё машину мне подарил!

Собрать кровать для Яра и Сони мы за вечер субботы не успели — слишком уж она была большая, даже массивная. Кроме того, Корнеев купил двухэтажную, с лестницей и даже горкой, — первый «этаж» для него, второй — для Сони. В общем, громоздкая, серьёзная конструкция, увидев схему к которой, я искренне заявила:

— Надо было сборку заказать!

— Я что кровать собрать не смогу? — показательно надулся Яр, и я усмехнулась:

— Ты, наверное, сможешь. А вот я — точно не смогу. Буду зрителем!

Соня засмеялась и тоже решила не мешать папе издеваться над собой. В общем, за вечер субботы Яр даже первый «этаж» не собрал, так что Корнеевы вновь ночевали у меня.

В воскресенье я отправилась на работу, а Соня и Яр поехали навестить бабушку и дедушку, о чём они заранее договаривались с ними ещё в четверг. Там, естественно, должна была быть и Лиля, поэтому я немного волновалась за сохранность обоих своих… хм… И слова-то подходящего не подберёшь. Яр мне давно больше, чем друг, а Соня… Подружка? Нет, я чувствовала ответственность за эту маленькую девочку. И, честно говоря, так же, как и Яр, совсем не желала отдавать её Лиле. Ещё воспитает из Сони своё подобие! Нет уж, пусть ребёнок растёт рядом с папой. Хорошо бы познакомить Соню с моими родителями, а то ей катастрофически не хватает бабушек и дедушек…

Во время проведения экскурсии я отчётливо почувствовала, как у меня слегка тянет низ живота, и забеспокоилась. Было самое время для начала «красных дней календаря», и я взяла с собой запас прокладок и тампонов на всякий случай, но не отпрашиваться же посреди экскурсии? Пришлось терпеть до «привала» и сломя голову нестись в туалет, опережая туристов.

Тревога оказалась ложной — всё было чисто. Я заглянула в приложение, в котором всегда отмечала цикл, и убедилась — да, пора. Задержки ещё нет, так что паниковать рано. Хотя… может, и не паниковать, а нечто совсем иное? Мы же с Яром ни разу не предохранялись. А что, если?..

Поначалу я обрадовалась до шальной улыбки и дрожащих рук, поминутно уговаривая себя не реагировать так остро, всё же я ещё не знаю, справедливы ли мои подозрения. Рано ликовать, рано! Надо сначала тест сделать.

И тем не менее, пока заканчивала экскурсию, всё время возвращалась мыслями к возможной беременности, гадала, есть она или нет, и если есть, то… Как об этом говорить Яру? Вот так просто — брать и говорить? Или помолчать, пока он не разведётся? Ну, ему и так волнений хватает, а тут я ещё добавлю.

Да и обрадуется ли он? Яр, конечно, сам решил не предохраняться и сказал, что не против, но одно дело — сказать, и совсем другое — столкнуться с этим в реальности. Всё-таки я была замужем, а детей так и не заимела — может, Корнеев рассчитывает, что и сейчас пронесёт?

В общем, я сомневалась во всём.

И тем не менее, когда я сразу после окончания экскурсии купила тест в аптеке, а потом зашла в ближайший туалет и сделала его, сдержать восторженный писк у меня не получилось.

Беременна! Ура-ура! Ура-а-а!!