Чтение онлайн

Шагая по дорожке от магазина к подъезду своего дома, Яр представлял Алину беременной. Душу заливало теплом, когда перед его глазами появлялась Пирожок с пузиком — сначала с небольшим, а затем всё более крупным, пока оно не начинало лезть на нос. От таких воображаемых картин Корнеев непроизвольно улыбался. Да, Алинке пойдёт беременность, и она точно не будет, как Лиля, страдать из-за временно потерянной талии.

А потом Яр представил, что отец ребёнка — он сам, и ему стало ещё теплее, даже почти жарко. Но жар этот был приятным, он не обжигал, а грел, причём сильнее всего — в области сердца.

Что это такое и почему, Корнеев не очень понимал. Было понятно лишь одно: если Алинка в результате их физических активностей всё-таки забеременеет, печалиться по этому поводу Яр точно не станет. А чего печалиться? Отношений с Алиной ребёнок точно не испортит. Она получит долгожданную беременность, а Яр…

Что именно получит он сам от подобного поворота событий, Корнеев никак не мог сформулировать, в итоге плюнул на это дело. Главное, что он не против, и готов озвучить своё решение Алинке. А в остальном можно не копаться.

В конце концов, если копать слишком глубоко, мало ли что там можно обнаружить?

Алина

Разговор с Лёшкой меня полностью опустошил. Я подозревала, что он энергетический вампир, ещё будучи замужем, но теперь убедилась в этом. Пока живёшь с человеком, не замечаешь, что из тебя силы сосут, а как только хорошенько от него отдохнёшь — сразу и почувствуешь, насколько прибавилось энергии. У меня так было сразу после развода, точнее, расставания с Лёшкой, а вот сегодня, из-за того, что он вновь появился в моей жизни, произошёл откат.

Ох и утомил он меня! Именно по этой причине, а вовсе не из-за собственной лени, я, наконец с ним попрощавшись, никуда не пошла. Точнее, пошла, но не в магазин, а в парк — погуляла по аллейкам, посидела на лавочке, поела мороженое, попила прохладненькой водички, наслаждаясь хорошей погодой и тишиной. Никто, кроме ветра, не дул мне в уши — красота! Всегда бы так.

Если бы я была зловредной, может, подумала бы про Лёшку: «За что боролся, на то и напоролся». И возможно, это было бы даже справедливо. Но во мне всегда плохо держался негатив, я предпочитала его выбрасывать и забывать о нём, чем хранить в себе, холить и лелеять. И злорадствовать, что Лёшка, уйдя от меня, вместо счастья и благоденствия получил по сути временное рабство, моральные страдания и новые проблемы, из-за которых он теперь вынужден батрачить ещё усиленнее, чем раньше — я не могла. Но в то же время и помочь я ему тоже не могла, и не испытывала по этому поводу никаких угрызений совести. Я не обязана сдавать ему комнату или вообще хоть как-то помогать. Ни по закону, ни по-человечески — не обязана. Коллег поспрашиваю, не нужен ли кому жилец с умением и желанием сделать ремонт, но на этом всё.

В итоге, задвинув раздражение на Лёшку, что он пришёл и затоптал своими грязными сапогами мои свежие цветочки, которые я без него два года выращивала, я вернулась домой. И тут же осознала, что во-первых, продуктов я никаких не купила, ибо напрочь забыла про магазин, а во-вторых — что мне банально лень готовить. В кои-то веки мне было лень заниматься домашним хозяйством! Хорошо хоть убраться успела, а то так и жила бы среди пыли и паутины.

Значит, Корнеев будет есть яичницу. Точно знаю, он её любит — они с дядей Васей постоянно наворачивали яичницу на ужин, когда мы учились в школе. Пару раз я с ними ужинала и удивлялась, почему она получается гораздо жирнее и сытнее, чем у моей мамы, пока не узнала, что дядя Вася жарил её на сале. Как и картошку. Я жареное на сале не люблю, поэтому будем считать, что Яр сегодня на диете.

В итоге все мои планы полетели в тартарары, когда явившийся с работы примерно в семь часов вечера Корнеев бухнул на пол два огромных пакета с какими-то продуктами, а затем, обняв меня, заявив, с беспокойством изучая моё, по-видимому, не слишком воодушевлённое лицо:

— То ли ты устала, то ли кто-то расстроил. Поэтому сегодня объявляется официальный выходной.

— У меня и так выходной, понедельник же, — проворчала я, и Яр улыбнулся.

— Я про другой выходной. Про выходной от плиты. Ты же ничего не готовила, да?

— Да, а откуда ты знаешь?

— По запаху, — засмеялся Корнеев. — Вернее, по его отсутствию. Если бы ты уже что-то начала кашеварить, я бы почувствовал. А раз пусто — значит, моя Алинка задолбалась и ничего не хочет делать.

«Моя Алинка».

Это было… неожиданно. А главное — неожиданно приятно.

Но и странно тоже до безумия. Вот я Яра своим точно назвать не могла. Какой же он мой, если у него жена и дочь есть? Да, он собирается разводиться, но всё равно — любовь-то к Лиле никуда не делась. Он всё-таки пока их, а вовсе не мой.

— Значит, предлагаю пойти в ресторан, — возвестил Яр, и я невольно усмехнулась, вспомнив сегодняшний поход «в кафе» с Лёшкой. Точно знаю, что под рестораном Корнеев имеет в виду именно ресторан, а не какой-нибудь Макдональдс. И тем не менее было смешно. — Только сумки надо разобрать. Я там мяса накупил, если оставим его на полу — Фанта слопает.

— Ты слишком плохо думаешь о Фанте, — возразила я и опустила взгляд — кошка как раз вертелась возле нас с Яром, обмахивая его хвостом. — Она исключительно приличное животное.

— Вся в хозяйку.

— Ну нет, после вчерашнего я вряд ли могу считаться приличной девочкой… — протянула я, и Корнеев фыркнул, а затем засмеялся, целуя меня.

Ох, Алинка! Вроде бы ты не далее, как вчера хотела узнать, каково это — целоваться с Яром? Ответ оказался очевидным: прекрасно, сладко, нежно и глубоко. И крышесносно настолько, что я моментально забыла и про Фанту, и про сумки, и про мифический ресторан. Стояла, обнимала Яра за плечи и таяла от его поцелуев, подставляя сначала губы, а затем и шею, на которую Корнеев переключился через минуту…

Шея — вообще исключительно эрогенная зона у меня. Поэтому как только Яр начал целовать её, я застонала и совсем обмякла в его объятиях, откидываясь назад, чтобы ему было удобнее.

— Всё, надо прекращать, — вздохнул Корнеев, и его дыхание коснулось влажной дорожки, оставшейся на моей коже из-за поцелуев, заставив моментально покрыться мурашками. — А то ужина лишимся.

— Мне это только на пользу, — пробормотала я, проводя ладонью по затылку Яра и ниже. Мягкие короткие волосы, сильные плечи. Обожаю. — Похудею заодно.

— Нет уж, не надо тебе худеть, — хмыкнул он, последний раз чмокнул меня в подбородок, а затем отстранился. — Пошли, Алинка. Наобнимаемся ещё. Ты ведь разрешишь мне вновь остаться на ночь?

— Ты мог бы и не спрашивать.

— Ну не спрашивать всё-таки невежливо, — пошутил Яр, расплываясь в довольной улыбке. — Давай я выгружу покупки, а ты пока переоденешься? Очень милый костюмчик, конечно, но для ресторана не подойдёт.

Тут Корнеев был прав: для ресторана мой любимый домашний костюм нежно-голубого цвета — шорты и футболка с зайчиком — точно не подходил. Но я всегда надевала его, когда из-за чего-нибудь парилась. Он был уютным и как нельзя лучше подходил для редких периодов меланхолии.