Dоminium. Тень надежды
Шрифт:
– Да. Заодно и помоемся…
Глава третья
В нашей с Фрицем комнате в кластере я всегда просыпаюсь в одно и то же время, даже без будильника. Привычка. Если в кластере, значит нужно на смену. Сегодня мне спешить некуда, но глаза открылись сами, а ведь в Промзоне дрых до обеда и хоть бы что!
Но раз проснулся – значит проснулся… Поднявшись с кровати, я посмотрел на свернувшуюся на полу калачиком Хелен. Вчера она так и не пошла никуда, спросив только:
– Останусь у нас?
Фриц молча кивнул.
– Искать будут, – сказал я.
– Да всем пофигу. У нас на шестерых такая же комната, как у вас на двоих. Дай одеяло.
Одеяло она бросила под стол, стоявший между дверью и кроватью, легла и мгновенно заснула, не обращая внимания ни на свет, ни на наши со "скунсами" разговоры за второй бутылкой моего яблочного самогона.
Сейчас я перешагнул через ее разметавшиеся волосы по пути к санузлу. Хорошо, что он у нас закрывается и что перегородка не прозрачная.
Когда я вышел, Фриц уже курил, лежа в кровати и выдыхая дым прямо на вентиляционную решетку, а девочка сидела на полу и быстро делала из волос что-то, напоминающее три сплетенных вместе хвоста. Она перехватила мой взгляд и сказала:
– Мать обкорнать хотела, а я не далась. Сбежала и ножницы украла. Она потом до-о-олго их искала… Я следующая!
И она проскочила в матовую дверь, не успевшую закрыться за мной.
– Странно, – сказал я Фрицу. – Совсем не похожа на тех придурков с нижних уровней.
– А они все поначалу такие, пока молодые, – равнодушно ответил тот. – Потом, если работы нет и заняться нечем, тупеть начинают. Она просто мелкая еще.
– Сам ты мелкий! – донеслось из чуть приоткрывшейся двери. – Мне уже восемнадцать стандартных, земных. Я школу закончила.
– Да ну, ври больше! Какие восемнадцать? Я же тебя видел. Кожа, да кости и кишки просвечивают.
– Я не вру! Могу диплом показать. Но работы нет, тут ты прав.
Я тоже не слишком поверил ей.
– Пятнадцать?
– Шестнадцать через неделю!
– Может, она и правду говорит, – сказал Фриц, глядя в потолок. – Со жратвой у них там тоже плохо. На социалке особо не отъешься, а тут еще и семья большая. Клювом нащелкаешься… Ты скоро там?
– Сейчас… О! У вас и горячая вода есть? А я вчера холодной мылась. Можно я в душ залезу?
– Можно. Только сначала свали оттуда и меня пусти.
– Не дура, поняла!
Хелен выскочила, посторонилась пропуская спрыгнувшего сверху Фрица и, не долго думая, забралась на его кровать.
– А что в дипломе написано? – спросил я ее.
Рыжая голова высунулась с боку.
– Микроэлектроника и электротехника. Да толку-то? Все равно никуда не взяли. Можно было на завод куда-нибудь, на вахту, но оттуда через три года приезжают такими, что смотреть страшно. А ты откуда, Малыш?
И эта тоже… Не то, чтобы мне сильно не нравилась моя кличка, но она как-то глупо звучит, когда меня так зовет такая малявка.
– Ну не обижайся! Тебя же все так зовут.
– С Новой.
– Совсем рядом. Два месяца всего лететь. А как там у вас?
– Нормально. Фермы, джунгли, небо…
– Небо? Ни разу не видела. Какое оно там?
– Красное на рассвете. Синее днем. Фиолетовое на закате. В атмосфере много неона, поэтому оно так меняет цвет.
– Красиво, наверное.
– Да. Одна из звезд видна даже днем. Голубой сверхгигант Арес, до которого всего восемь световых лет. Когда он проходит над нашим солнцем, мы празднуем новый год. Орбита Новой нестабильна и в нашем году от трехсот двадцати до трехсот сорока дней. Тебе правда пятнадцать?
– Не веришь? Диплом покажу. Только его получить надо, я на эту тему не заморачивалась. Вот если бы работа нашлась…
– По нашим законам ты бы уже считалась взрослой.
– Да? И что?
– Ничего. В пятнадцать лет – на три года в ополчение, потом еще три года – обязательная гражданская служба. Её ещё называют "стройбат". Два солдата из стройбата заменяют экскаватор. Потом – куда хочешь.
– Куда хочу – не получится. Я на Терру хочу. Но туда визу не получить из-за генетического индекса. У меня сто два. Никогда не дадут, будь я хоть аватарой Эйнштейна.
Дверца открылась, Фриц вышел. Хелен сразу спрыгнула, проскочила мимо него в кабинку, закрылась и начала раздеваться, а стенка душевой все-таки была ПОЛУпрозрачной и занавеску задернуть она посчитала излишним.
– Брикеты? – спросил Фриц.
– Ага. Или в контору сходим? Вдруг новости есть?
– Ну давай сэкономим.
– Я с вами! – донеслось из душа.
Потом дверца открылась и она высунулась.
– Слышите?
– Слышим, слышим…
Хелен снова спряталась. Нас она, кажется, уже совсем не стеснялась.
– Вообще-то она сейчас уже имеет гражданские права, – сказал Фриц. – Возраст согласия и все такое… Но сто два… Понятно, почему на работу не берут. Кому охота связываться? А с виду вроде нормальная.
Дверца снова приоткрылась.
– Я и есть нормальная.
– Закройся, ради Ху!
– Ну да! Как в шахту лезть, так "раздевайся", а как горячий душ, так "закройся"?
– Она права, – сказал я.
Фриц только махнул рукой.
Комбез, визор, шлем, плазма… Все как обычно. Я уже привык одеваться автоматически. Хелен натянула свои джинсы и футболку прямо на голое тело. Никак я не мог привыкнуть, что по меркам моей планеты она взрослая. Вот хоть что тут делай – девочка и все. И в коридор она выскочила босиком. У нас бы себе такого ни один взрослый бы себе не позволил. Выйти без ботинок? Еще без ремня с ножом предложите погулять! Даже пословица есть: “Ходишь голым – дом сгорел, ходишь без ножа – жена отобрала”. Когда сюда летели, ходить без оружия пришлось привыкать.
В конторе мы сразу направились в столовую. Фриц дважды провел кредиткой по сканеру. Окошко раздачи открылось. За ним стоял поднос с дежурным завтраком. Он забрал его, ушел за стол. Я повторил его действия, уже со своей кредиткой и тоже сел за стол, напротив напарника. Что тут у нас? Каша какая-то, суп, кофе… Сойдет!
– А мне? – удивленно спросила Хелен.
– А кредитка? – ответил я вопросом на вопрос.
– У меня же нет. Да и не принял бы он социальную карту.
– А вчерашний суп будешь?