Чтение онлайн

Внезапно до меня донесся необычный звук, чем-то напоминавший тихий шепот нескольких голосов у меня за спиной. Я обернулся. Позади, конечно же, никого не было.

Спустя несколько минут мы очутились в доме, окутанные теплом и глухой непроницаемой тишиной. Я попросил мою спутницу немного подождать меня, отнес вино в обеденный зал, откуда и взял его, а после поднялся вместе с ней по широкой светлой лестнице.

Показав, где находится моя комната, я проводил ее чуть дальше, к двери, за которой обосновались она и ее мать. Девочка тихо толкнула высокий прямоугольник, стараясь не издавать ни звука сделала шаг за порог и с обеспокоенным видом вдруг обернулась ко мне.

– Дядя Эндрю, – едва слышно прошептала она, – пусть я и говорила, что волноваться не о чем, и мама не заметила моего исчезновения, думаю, лучше ей об этом не знать. К чему заставлять ее лишний раз нервничать? – В голосе ее было столько надежды, что устоять, пожалуй, не смог бы даже самый черствый из людей.

– Не волнуйся, – шепнул я, с трудом сдерживаясь, чтобы не засмеяться и не обидеть тем самым свою новую подругу. – Пусть это будет нашим маленьким секретом.

– Спасибо! – заметно повеселела девочка.

– Спокойной ночи, Эми.

– Спокойной ночи, дядя Эндрю.

Лишь только дверь за ней захлопнулась, я вернулся к своей комнате. Ключ от нее нашелся с трудом. Достав его, я присел, пытаясь разглядеть в тусклом свете масляной лампы замочную скважину, что удалось мне не сразу.

Уже собираясь надавить пальцами на изящные кованые листья, я вдруг заметил справа от себя нечто чуждое. Отведя немного назад огонек в руках, я различил наконец в дальнем конце коридора, у окна, силуэт какой-то женщины.

Ею точно не могла быть Эмилия, потому как незнакомка едва ли уступала мне ростом. Купаясь в неясном мерцании звезд, падавшем сквозь стекло, ее облик оставался непроницаемо-черным. Казалось, он впитывает мрак вокруг, с каждым мигом становясь лишь темнее. В женщине присутствовало что-то зловещее и пугающее. Ее тело было странным образом вывернуто назад, будто надломлено где-то посредине. Густые длинные волосы копной тянулись к полу, как и слегка согнутые в локтях руки. Лица ее невозможно было различить. Но я почему-то внезапно уверился, что она пристально смотрит в мою сторону.

По телу моему пробежал леденящий холод, когда ключ в замке повернулся. Дверь тихо скрипнула, впуская меня. Отведя взгляд только на одно ничтожное мгновение, я снова посмотрел на незнакомку. Однако на прежнем месте уже никого не было. Тряхнув головой, пытаясь избавиться от эмоций, что поселило в моей душе это пугающее наваждение, я вошел внутрь, дабы укрыться в своей комнате до рассвета.

Утром я пробудился совершенно разбитым и нисколько не отдохнувшим. Впрочем, подобного следовало ожидать – во время пути в Молтен Рок привычный мне ритм жизни сбился окончательно, а завершением этому был вчерашний день, который я благополучно проспал. К телу будто приходилось привыкать заново, разум же требовалось восстанавливать по осколкам.

Придя в себя, я еще долго лежал в кровати, глядя на яркий солнечный свет, проникавший сквозь оконное стекло. Привычки подниматься столь рано за мной обычно не водилось, но, несмотря на ощущения, желания снова провалиться в забытье я больше не испытывал.

Кажется, этой ночью мне снова что-то снилось. И сон определенно был скверным. Правда, теперь, в отличие от того, что привиделось мне сразу после приезда, подробностей я не запомнил. Где-то на задворках сознания осталось лишь тяжелое неприятное чувство, похожее на терпкое, почти неразличимое послевкусие. Не более того.

Порой за дверью слышались негромкие шаги. Мои родственники, видимо, один за другим выходили из своих комнат и спускались вниз, к приготовленной им прислугой трапезе. Насколько я знал, делать это было необязательно. Некоей своеобразной традицией считалось присутствие всех, кто был связан с Гаусом Кринсби кровью только на первом и прощальном ужинах, где он произносил свою речь. Однако в иные дни каждый сам выбирал, как именно ему проводить время в особняке. Отдав соответствующие распоряжения слугам, можно было вообще не покидать отведенного для тебя хозяином дома помещения, поглощать пищу в его стенах и абсолютно ни с кем не общаться. Каждый имел право проводить здесь дни ровно так, как ему нравится.

Поначалу я тоже подумывал было стать затворником. Но тихие голоса в коридоре и звуки шагов пробудили во мне странную, совершенно несвойственную мне жажду общения. Резким рывком встав с кровати, я переоделся, быстро привел себя в порядок и, немного помедлив, вышел за дверь.

Лишь только покинул комнату, я заметил две невысокие фигуры слева от себя. Одна из них, что значительно уступала в росте другой, показалась мне знакомой. Присмотревшись, я сразу же узнал в ней Эмилию.

– Дядя Эндрю! – радостно воскликнула она, вприпрыжку подбегая ко мне и совсем не осознавая, похоже, что тем самым выдает себя с головой.

– Вот, значит, как? – хмуро проговорила подошедшая следом за ней женщина. – Не расскажешь ли мне, моя дорогая, что еще за дядя Эндрю? И главное, когда вы успели познакомиться?

– Это непросто объяснить, – пролепетала девочка, отступая под суровым взглядом матери.

– Эндрю Мэтьюз, – с улыбкой представился я. – Тот самый мрачный тип, что пропустил вчера всеобщий ужин. Прошлым вечером, когда все уснули, я спустился в обеденный зал, дабы немного подкрепиться, где провел некоторое время в компании тетушки Лорейн. Когда же она покинула меня, ко мне присоединилась Эми. Ей захотелось пить, но будить вас посреди ночи она посчитала неправильным. Я налил ей немного фруктового сока, после чего мы очень мило поболтали. Должен сказать, у вас замечательная дочь. Похоже, вы приложили немало сил к ее воспитанию.

– Рада, что хоть кто-то так считает, – улыбнулась в ответ собеседница. Эмилия же, поняв, что гроза миновала, снова заметно повеселела. – Как по мне, она излишне своевольна и имеет слишком богатое воображение. Мне часто приходится потакать ее причудам, коих на самом деле великое множество. Что поделать, раз уж она растет без отца?

Мое имя Грейс Палмер. С детьми ее возраста у Эми отношения не складываются. – Она немного помолчала. – По крайней мере, здесь. Мне приятно, что хотя бы в вашем лице она нашла себе нового друга.

Я внимательно осмотрел стоявшую передо мной женщину. Темные ровные волосы, как и у дочери, были тщательно причесаны. Легкое строгое платье почти скрывало ступни. В чертах ее присутствовала некая изможденность или непроходящая усталость, к какой она, должно быть, привыкла. Об этом свидетельствовали и темные круги под глазами. Меж тем, несмотря на все это, она производила впечатление доброго и понимающего человека, который, по причине суровых ударов судьбы, привык прятать глубоко в себе большую часть своих эмоций.