Чтение онлайн

– Эллона поддержит вас в любом решении, - каждая реплика заставляла Рене удивляться все сильнее и сильнее.

Кажется, герцог Гоэллон выбрал весьма подходящего наследника, даже если тот ему вовсе и не родственник; будь он хоть сиротой из подворотни, юноша для своих восемнадцати весьма смышлен. Поддержка Эллоны дорогого стоит. В отсутствие герцога все могло бы пойти непредсказуемым путем, но Алессандру, кажется, можно доверять, можно на него и рассчитывать. Рене уже жалел, что не встретился с ним раньше.

– Вы уже поняли, что никаких выходов из состава страны ждать не стоит?

– Да, господин герцог. Вы будете требовать правосудия и наказания виновных, а не расторжения договора.

– Верно, - одобрительно кивнул Реми и прикрыл глаза, должно быть, у него кружилась голова.
– Рене, учитесь, этот молодой человек на семь лет вас младше, но соображает куда лучше.

Нелепо было рассчитывать на то, что от внимания герцога ускользнет хоть что-то - пусть он и держался в сознании то ли за счет питья, которым каждый час пичкал его лекарь, то ли вообще каким-то чудом. Рене замер, ожидая очередного пинка; оставалось только радоваться, что Реми не может до него дотянуться или воспользоваться кинжалом...

– До того, как я услышал, что вы будете делать, я собирался поступить иначе, - спокойно признался Гоэллон и этим окончательно понравился Рене - понравился, но и изумил до глубины души. Честность - не то качество, что ожидаешь от наследника Старшего Рода.
– Отложиться от Собраны, войти в союз с севером... и Алларэ.

– Вот Руи был бы счастлив, - Реми усмехнулся и тут же закашлялся.
– Что-то неладно в нашей стране, если у нас - такие наследники... Или с нами, сокровище? Откуда вы такие взялись?

– Я был на севере. Я всю зиму провел с Литто, Саура и Къела. Я был вашим порученцем во время хлебного бунта. Это проясняет для вас вопрос?
– Кажется, Реми наступил мальчишке на мозоль: голос звенел, но не срывался, и слова звучали четко и хлестко.

– М-мм... Рене, а вы что скажете?

– Мио Алларэ - моя сестра. Вы - мой брат и господин. Моя жена - из Къелы. Моя бабка - Литто...
– подражать восемнадцатилетнему мальчишке было нелепо, но уж как сказалось...
– Арестованы по ложному обвинению девятнадцать наших вассалов. С осени я занимаюсь тем, что устраиваю беженцев и выслушиваю их рассказы!

– А мне, - тихим нехорошим голосом сказал, дослушав, Реми, - переломали руки. По приказу человека, называвшего себя доверенным лицом короля. Вы, оба... вы не понимаете разницы между страной и парой негодяев, втершихся в доверие к безумному королю?!

– Можно ненавидеть болезнь, но нельзя - больного.

Кто это сказал? Рене не сразу догадался посмотреть на ученика лекаря. Тихоня-простолюдин теперь сам испугался своей смелости и зажимал рукой рот, поняв, что на него уставились все благородные господа. И без того не слишком красивый, со страху он стал похож на мокрого воробышка.

– Жаль, что я не могу пожать вам руку, Андреас. Вы лучше понимаете суть дела, чем эти наследники Старших Родов. Вы будете вознаграждены. Выбирайте, море или горы?

– Море, господин герцог, - ученик лекаря непонимающе хлопнул глазами.

– Значит, будете владетель Ленье.

– Мое дело - лечить, а не править, господин герцог, - неожиданно твердо ответил "воробышек".

– Одно другому не мешает. Вот, господин Гоэллон подтвердит. Я предпочел бы лечиться у его дяди, а не у вашего мэтра, не в обиду ему будь сказано.

Облагодетельствованный мальчишка изумленно переводил взгляд с Реми на младшего Гоэллона, потом опомнился - вскочил и поклонился.

– Бла...

– Так, вы теперь мой вассал, надеюсь, верный. Так что слушайтесь меня. Сядьте назад и помолчите. Еще что-нибудь умное захотите сказать - прошу, а благодарности - потом, Андреас, потом...

– Герцог, вам нужно отдохнуть. Я приеду вечером, - поднялся Гоэллон.

– Не надо. Завтра я заеду за вами за час до открытия Ассамблеи.

– Куда вы заедете? Вы же сидеть не можете...
– наследник Гоэллона в очередной раз продемонстрировал свое благоразумие.

– Я еще не умираю, - отрезал Реми.
– Марш отсюда все.

– Я останусь, - заявил новоиспеченный владетель Ленье.

– Вот, уже спорит...
– вздохнул герцог Алларэ.
– И пяти минут не прошло... Я дурно влияю на людей!

Рене поднялся, не понимая, прощен ли он или по-прежнему остался изгоем. Реми уже прикрыл глаза, и тревожить его было нельзя; да и пожалованный милостью герцога ученик лекаря за считанные минуты обрел тот же наивно-восторженный вид, что и все его ровесники при виде герцога Алларэ. Воробышек сверкал глазами и весьма явственно давал понять, что шуметь уходящей тройке не стоит. Ну очень даже не стоит.

– Я так понимаю, что под доверенным лицом герцог имел в виду господина коменданта Скоринга?
– уже за дверями кабинета осведомился Гоэллон-младший.

– Вероятно, - кивнул Рене.

Эллонец не стал ничего говорить, только медленно склонил голову и сжал губы. В этом простом движении было не меньше угрозы, чем в обещании Реми убить упомянутого господина дважды. Похоже, коменданту стоило нанять себе пару десятков лучших телохранителей.

– Я должен вас отблагодарить. Вы дважды...

– Если хотите меня отблагодарить, - неожиданно резко сказал юноша, вскидывая голову, - то извольте впредь обращаться с господином Кесслером, как того требует его положение.

– Алессандр, не надо!

– Надо, - Рене увидел свое отражение в переливчатой морской глади, и это ему очень не понравилось. Ничего хорошего там не наблюдалось.
– Я, в отличие от тебя, не связан клятвой. Я сожалею, что мой капитан охраны вынудил тебя дать клятву, которой господин Рене пользуется подобным образом.

Алларэ поежился. Вздумай кто-то другой заговорить с ним подобным тоном, от наглеца осталось бы мокрое место, но с этим юношей ему связываться не хотелось. И нельзя было, и - стыдно. Мальчишка с морскими глазами был прав. Рене использовал данную Кесслером клятву, чтобы вымещать на нем дурное настроение и вообще безнаказанно его шпынять, зная, что ответа не будет.

Не тот поступок, которым может гордиться благородный человек.

– Господин Кесслер, я освобождаю вас от данной клятвы, - выговорил он.
– И приношу свои извинения за все, что вам пришлось претерпеть.